ru | en

Климент РЕДЬКО Фрагменты из автобиографической повести «Зрачки солнца» (1935). Публикация Дмитрия ГОРБАЧЁВА

Климент Редько  Восстание. Фрагмент (1925)       

                                                                    

Глава 18-я

ИСКУССТВО И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА.

1) Вступление в Киев войск с красным знаменем коммунистической партии, ознаменовал вскоре назначенный на 3 февраля 1919 праздник - день Красной Армии. . В этот день выходя организованно на улицы, надо чтобы каждому было весело смотреть на наше искусство, пусть все почувствуют в нем историческое значение Красной Армии.

Украинская Академия Художеств должна приспособиться подчиняясь постановлениям учреждений коммунистической власти. Принять участие в создании плакатов, приглашены все художники. По выполнению заказов, как центр, используется помещение Академии Художеств. Состав профессиональных сил разбивается на группы с одним ответственным художником в каждой. Заведующие хозяйственной частью доставляют нам сколько угодно красок, кистей и кипы белого полотна. Работа закипает, творческое воображение разгорается. Революция опьяняет. Борьба за коммунистический идеал человечества зажигает чувства энтузиазмом.

Я взял кусок фанеры. В моём произведении выступили творцы революции в лице: рабочего, крестьянина и красноармейца. На следующий день под знаком пятиконечной красной звезды, серпа и молота, для письма разостланы полотна. День Красной Армии начал получать воплощение в существующих направлениях искусства и в единой воле правящей партии.

Кто же они – эти скромные молодые и уже сложившиеся мастера. С кем На выполнение общественного заказа явился Вася Чекрыгин.- Из принципа, - сказал он мне при первой встрече - не желаю заходить в мастерскую Академии. Меня интересуют плакаты, а не ученические полотна написанные с обнажённой, натурщицы.

В этот период Чекрыгин проявлял себя более, как мыслитель-теоретик, чем живописец. Он продолжал близко дружить с декоратором Исааком Рабиновичем, который создал к празднику огромного размера замечательный кубический плакат.

С первой же встречи мое внимание привлёк Зёма Никритин. В нём постоянно чередовалась серьёзность и улыбка.. Худенький с черными блестящими глазами. Неудивительно, что к нему с особенным вниманием относился Максим Горький.

С солидным и любезным видом хлопочет Шифрин. Нервно работает ответственный начальник одной иэ передовых групп - Богомазов. Часто слышится имя Прахова. Над огромным стилизованным конём революции, работает Рабичев. С большой лёгкостью Хвостенко рисует украинские типы на фоне орнаментальных подсолнухов. Смело и беспорядочно театрально фантазирует Петрицкий. Рыбак, со всем порывом темперамента, со всем знанием формального прогресса живописной культуры Парижа пишет для арки фигуры пролетариата. С шумом дает о себе знать ревнивый, размашистый и на вид неряшливый, но упорный Минчин. Чарует лиричностью и достоинством Тышлер с большой энергией, с раздувающимися ноздрями, как у породистого скакуна, мчится женственный Челищев к высоким достижениям искусства. Вступает со всем академическим авторитетом Кричевский. Не устоять в пределах профессорских обязанностей при академии графику Нарбуту. У большевитского котла особо выделяется группа М.Бойчука. За молодыми бойцами созданными на главенство, активно следуют художники Седляр, Падалка и другие сплоченные в идее украинского национального творчества.

Работа кипела над первым государственным заказом какого ни при одной власти столица Украины не знала. Помимо выше упомянутых имен, ко дню Красной Армии работало большое количество других художников и учеников.

Праздник должен быть всенародным и поэтому к работе были привлечены силы ещё из другого сектора: скульпторы, архитекторы, артисты театров, музыканты и поэты, писатели.

Для работ по оформлению некоторых правительственных зданий, были установлены лестницы пожарных команд. Как всегда, нехватало ещё одного дня - последнего. Над выполнением плана работали всю ночь. На утро город преобразился. Изобразительное искусство торжествовало в сюжетах  борьбы и чисто декоративных украшениях:

- Искусство широким массам народа, искусство на.улицы.

Мы все стали ещё больше учиться, как нужно выявлять новые социальные запросы быта. Перед нами возникали проблемы искусства организации пространства, для которых, крышей является бесконечное небо.

День праздника - смотр наших профессиональных сил. Это праздник синтеза. Кто-то из нас грубо в плакате изобразил  буржуев жарящихся в кастрюле. Но революция жестоко расправляющаяся о классовыми врагами, рядом вывешивает другой идиллический плакат каких-то австралийских птиц, мирно сидящих на ветках и созерцающих красоту природы. Центральная улица- Крещатик, во власти самого передового авангарда живописцев. Здесь в противоположность Софийской площади, почти нет сюжетных элементов. Поперёк улиц параллельными рядами висят разноцветные в оригинальных формах скомпанованные стяги. Эстетика абстрактных форм. Элементы кубизма, но не машинная динамика футуризма. Данный район украшений, был выполнен группой под руководством художницы  Экстер и  Меллера.

Смотрю на изменившееся лицо Киева. Давно ли здесь был убит немецкий главнокамандующий Эйхгорн. Еще не засыпан след брошенной бомбы у входа в здание Украинской рады. У городской Думы не убран ещё опрокинутый памятник убитому Столыпину. С шеи бронзовой статуи не снята толстая петля. Предпринята сложная работа по снятию о высокого шпиля над крышей городской Думы золотого архангела Михаила с мечом и щитом в руках.

- Как решено в революционном комитете озаглавить это место, красным флагом или звездой? - спрашивают прохожие. Привычный взгляд, отмечает исчезновение памятника Александру 2-му с барельефом верноподданных  Великороссии и Малороссии. Памятник исчез словно игрушка. Сметена с площади и статуя Ольги.

Так роскошно, блестяще и шумно под революционные песни и музыку, прошёл праздник событий будничных дней - раскрывающих чем даётся победа.

2)- Между прочим - говорит мне Анна Сергеевна, хотя теперь зима и никто не ездит в  Дарницу, но я хотела бы побродить по лесу. Вы большой любитель природы Клим Николаевич, не хотите ли поехать?

Я дружил с женщиной бесстрашной. Поедем с удовольствием, говорю в ответ. Дарница не так уж далеко. Затем там сейчас не только пустынный лес, там многочисленное население. Туда так же часто ходит трамвай, как здесь по улицам.

Едем. О да! Природа не знает гражданской войны. Глядя на снежное поле можно ли подумать, что под ледяным слоем лежат трупы людей. Возможно ли это? Когда мы вот только что миновали шумный базар со всеми доказательствами товарного предложения и опроса. Верно уж по привычке не спрашиваешь почему так много бродит по базарной площади людей в солдатской одежде. Эти люди за годы войны испытали всё. Стали невольные грабители и воры. Они воевали за царя, гетмана, отстали от Петлюры и гуляют, как дети пока не попадут в ряды сознательной советской дисциплины.

- Не веришь мне, - кричит один из них своему товарищу, на, возьми мое заряженное ружье и стреляй в меня.

- Хорошо же, я убью тебя как собаку.

И второй товарищ берёт ружьё к прицелу. Отстаивающий  честность своих слов, становится на коротком расстоянии от дула, выпрямляется гордо поднимает высоко голову и не обращая внимания на толпу приказывает:

- Стреляй! - Товарищ задумывается и опускает ружьё.

- Ага! Значит собака теперь ты! -говорит обидевшийся недоверием своего товарища.

- Думал испугаюсь!

Мы пока свидетели простой, солдатской шутки. Иначе говоря это игра в миниатюре от избытка сердечных чувств, - игра в смерть.

После этой сцены не прошло и часа и о ней можно легко забыть. Трамвай остановился в нужном для нас месте. Анна Сергеевна весело переходит дорогу. В Дарнице она знает не только все улицы, но и дома. Что же это? В недоумении стараясь быть спокойным - показываю моей спутнице на труп лежащий посередине улицы. И тотчас же беспокойный взгляд улавливает ещё двух человек впереди. Вид новых убитых еще ужаснее. Мёртвым телам даже снег не оказал милости -целиком не погрёб их под собой.

Где же мы! Зачем же здесь стоят дома, зачем же ходят здесь и равнодушно смотрят эти люди, - словно так и нужно. Впрочем наша цель была не обследование окрестности Киева и анализа действия людей, а простая прогулка в лес. Но впечатление от виденной картины было очень гнетущее-тяжёлое.

По пустынной санной дороге мы углубляемся в лес. И чем дальше, тем более непроницаемой становится тайна покрытых мохом стволов. Что если, нехотя думаю про себя, вдруг из-за стволов, как из под занавеси, нам преградит дорогу блуждающая шайка одичалых людей или разведка красных войск, а то и засевших поблизости петлюровских банд. Но стоит ли думать о самом страшном. Допустим эти люди могли бы обойтись с нами и не как стая волков. И я машинально беру мою спутницу под руку. В пространстве остро чувствуются громадины леса и так же остро я чувствую теплоту хранимую в нас. Что ж, пойдём ещё дальше или уже довольно. Лес стал редеть. Навстречу нам хлынуло столько ослепительного света, что мы не могли сразу отличить вспыхнувшую пулемётную стрельбу. По лесу торжественным эхом широко раскатился гул орудий и разбудил застывший воздух. Но это было всё же далеко.

Видим раскинувшееся поле и поблизости маленькую деревню. Нам туда незачем. Возвращаемся в сторону Дарницы уже по другой дороге - надеемся найти наш трамвай. Как будет легко снова унестись в город, до нашего слуха доносится стук топора. Кто это дровосек или сооружается укрепление? Следы ведущей дороги исчезают. Открывается вид на широкий овраг. На дне протекает речка. Не странно ли, там в лесу далеко от жилищ всюду незапятнанная природа, а здесь спиной к дереву, как живой сидит убитый человек. И мы слышим не одиночный стук топора., а их уже несколько, жители Дарницы мирно рубят дрова. С ними дети. И никто из них казалось кроме нас не видит весь овраг от края и до края противоположной: стороны, никто не замечает кладбища трупов. Мертвецы разуты - кто в одном белье, а вот сплошная масса - груды голых тел. Голые белые, синие и красные. Во мне возникает взгляд художника и я захвачен этим никогда невиданным сочетанием человеческого тела и форм его органов затерянных, перемешанных чистым снегом хранящим нетленно признаки павших.                         

- Идёмте, довольно - хватает за руку меня Анна Сергеевна. Лучше не останавливаться и не смотреть на этот ужас. О чём же думают здешние жители! Какое безразличие. В какое время мы живём. Где же Правительство! - Со слезами восклицает моя спутница.

Правительство! Но кто скажет надолго ли овладели Киевом большевики. Знаем ли мы, как и в каком составе сил расположены сейчас воюющие стороны. И знаем ли мы, что сможем беспрепятственно вернуться сегодня в город. И если вернёмся, то под какое правительство? Без оглядки назад!

Советская власть энергично вела пропаганду - вводя, через партийный аппарат, постановления о коренном социальном переустройстве. Шёл интенсивный учёт классового состава населения и материальных средств. Новыми организационными силами проводилась общественно-культурная работа. И этот подъём горел в непосредственном тылу позиций и на полях битвы. При таком лихорадочном действии, организации революционных сил и беспощадном подавлении противного течения, казалось, об уходе коммунистов не могло быть и речи. Советская власть не выпустит из рук столицы Украины. Создался какой-то момент, что большевики стали эвакуироваться, но тактически или стратегически на полях сражений была снова победа, и город с  тремястами тысяч людей, явился опорой красных бойцов.

3) Художники знали и убедились на деле, только у правительства большевиков для нас всегда есть работа. Уверенные явились в губернский военный Комиссариат получить заказ к празднику Первого Мая. Молодой комиссар спрашивает товарищей художников, понимают ли они какая ответственная, большая, творческая работа должна быть выполнена ими?

- Получите столько материала, сколько нужно будет для украшений по выполнению нашего плана. Вы знаете какие здания у нас и как они  должны быть оформлены.

День Первого Мая - день трудящихся всего мира. Значение торжества, этот день впервые получил начало не у нас, а в Чикаго двадцать девять лет назад.

Товарищу комиссару ответ дали по существу. Люди мы все молодые. Быстро разбились на группы сообразно количеству районов. На следующий день наша артель заняла помещение Печерского ипподрома. Эта огромная часть города -прежде наполовину аристократическая и пролетарская, принадлежала нам. Накануне, я до поздней ночи делал у себя эскизы. Один из них красивый всадник на вершине полукруга, саблей рассекает чёрную стихию. Плакат получился самый большой у меня. Коня и всадника далеко можно было разобрать. Он был в позе наивысшего напряжения устремлённого вперёд. Вокруг всю плоскость я залил игрой цветов. Плакат вышел яркий. Красок у нас было сколько угодно - я пользовался ещё умеренно. 

Талантливый Вайсблат - наш товарищ в коллективном соревновании, воспринимал взаимную интенсивность и тонкость чувств действовавших в нас интуитивно, мы постигали цветную концепцию Матисса. С каким ненасытный упоением чувства, принялся я затем рисовать кистью головы людей величиной в мой рост. Земледельцев, молочниц и типы различных профессий. Так же появились у меня птицы и цветы. В данной области постижения натуры, фантазия работала в состоянии какого-то отдыха и того ощущения, когда в детстве лепишь нечто ещё вроде баловства или  пожалуй можно сравнить с различными танцами.

Идея и размах работы меняется. Все конечно должно  быть отдано дню Первого Мая. И творческая природа вдруг внушает желание чертить на фанере знаки с закрытыми глазами. Я делаю это и получаю высокое наслаждение. Получаются напряжённые чистые линии выраженные композиционно так, как их продиктовал заряд нервного тока. Это можно сравнить с музыкантом играющим о закрытыми глазами.. Разница только в том, что средства, действующие на восприятие чувств иные и не всякий может получить одинаковое эстетическое наслаждение: слушая музыку и в той же степени любуясь отвлечённым рисунком.            

- Для чего вы выводите такую пляску чистых линий? -спрашивают товарищи. Для испытания подсознательного чувства, смеясь отвечал я. Если хотите, это просто прекрасное упражнение и для развития силы и гибкости руки. Сколько же было тогда испорчено нами фанеры. Рисовать с закрытыми глазами, какая нелепость, порча материала, какие получаются грубые и бессмысленные вещи. И всё же данный опыт показал кто обладает лучшей техникой и подлинным творческим увлечением, если с закрытыми глазами способен выразить некий художественный смысл.

По соседству с нашей группой над тем же заказом, но для другого района работали другие художники. По причине того, что нас отделяла одна стена, с открытым широким проходом и между нами была существенная разница - в смысле соревнующегося состава сил, у них возникла к нам с самого начала глухая вражда. Мы заканчивали работу, а у них она двигалась гораздо медленнее.

После внезапно вспыхнувшей словесной перебранки, юноша атлетического сложения из враждебной группы, схватил полено и хотел ударить им одного из наших товарищей - отличающегося острым языком. Момент и мы почти остолбенели. Атлет и к тому же с тяжёлым поленом идёт на безоруженного. Казалось он искалечит нашего товарища и понесется в бешенстве на нас, под злой хохот своей компании. А если бы он оказался в затруднительном положении, то за ним последовала бы вся группа. Но на наше счастье мы все в миг отметили смелость и благородство поступка: один из нашей группы Грановский выступил вперёд. Он не искал какой предмет ему взять в руки. Ему достаточно было уверенности в свои железные мускулы. Противники вцепились взглядами. Зачинщик почувствовал превосходство Грановского - идущего на него с одними сжатыми кулаками. Затевавшему драку стыдно, как- же теперь его авторитет в глазах своих единомышленников - может пострадать! Противники стали расходиться и маневрировать на расстоянии подготовляя столкновение.

Всех нас поразила смелость безоруженного нашего товарища и ослабляюще подействовала на врага.

- Обойдусь и я без полена - подчёркивает вид нападавшего. И затем мы видим, как в один миг Грановский бросился напрямик выхватил полено из руки противника и отбросив его сторону произнёс:

- Ну, а теперь трус несчастный  что будешь делать? Тот оказавшись дураком оцепенел - гневный взгляд пытался отстоять свое поражение. Но продолжать нападение, значит окончательно превратиться в ничтожество. За нашим интеллектуальным превосходством, как группы, прибавился фактор физический.

Мы принялись за доставку плакатов на места. Следуя за подводами весело пели. Пели от сознания, что для всех людей выполняем работу необходимую как пища. Наши плакаты мы везли в военные учреждения.

Народные типы созданные мной красовались на каменных воротах, а красный всадник увенчал стену у входа в военную школу.  Во время трудной развески, вышло одно неудобство характеризующее привычку старого быта:

- Господа, произнёс один из наших художников, красного всадника надо укрепить прочно, чтобы его не снёс первый же порыв ветра.

- Как, изумлённо возразил коммунист из школы принимавший наши украшения, мы думали к нам приехали с плакатами товарищи, а не господа.

Конечно, в группе художников находились и господа произносившие это обращение в течение гражданской войны ещё долгое время. Господам безусловно хотелось остаться в этом господстве, а пока они зарабатывали на революции. Всё же наш товар с господским запахом выставленный на солнце на виду народных масс, пленял цветами там где постоянно угнетало всё серое и грязное.

Последние дни наших встреч соприкасались с музыкой на симфоническом концерте, в опере "Фауст".

- Я слушаю композицию, говорил Вайсблат тоном переполненным глубокого смысла. Затем в другой раз встретившись в саду, мы горячо обсуждали бессмертную Шехерезаду. В этот день вечером давали концерт в программе: «Прометей»  Скрябина. Но Вайсблат на нём уже не присутствовал.

4) Теперь мы вчетвером работаем над скромным заказом: борьба с туберкулезом. Смысл работы доказывает до какой степени должна быть улучшена жизнь - вернейшее средство сохранения людей. А пока что культурное просвещение было недающим внутреннего результата.

На одном плакате следовало написать: пейте кипячёное молоко. Наш старший художник Богомазов человек семейный, выполняя этот плакат иронизирует - было б хотя сырое ежедневно. У него ребёнок.

Нормальный подвоз продуктов из деревни прекратился. Молоко достать не так легко. Кое как ещё едим почти один хлеб. Однако мы вчетвером пишем плакаты уничтожаем на них бацилы, микробы и прочие невообразимые простому обывателю вещества. Бичуем неряшливых к чистоте, наставляем как соблюдать гигиену - истинный прогресс человечества. Очень достаётся от нас и алкоголизму. Затем пусть знают все - культура человека определяется количеством потребляемого мыла.

Мастерской является двор. Земля почти всюду покрыта травой. За забором гряды огорода, а дальше маленькие окраинные дома.

- Давайте-ка теперь, мы расставим наши полотна-плакаты. Посмотрим как получилось.

Живо сторона дома, сараи и заборы приняли на себя листы фанеры.

- Наши плакаты закончены, объявляет Богомазов. Деловитым взором обводим нашу выставку.

- У вас, говорит мне Богомазов, получились самые яркие.

- Да, сознаюсь, красок не пожалел. Я находился ещё под впечатлением моего первомайского красного всадника. Власть ощущений вызванных работой над ним и общность вкуса и декоративного соревнования в выявлении цвета с Вайсблатом, продолжали развиваться все с большей полнотой.. "Расскажите вы ей цветы мои", повторяю я часто мотив из "Фауста." Кого я люблю, так это искусство. Люблю страстно эти фанеры изображавшие туберкулёз - губитель жизни. На одном плакате я изобразил участь пьяниц. Вся их душа в бутылке с водкой.

-Этот нужно вывесить на видном месте у Городской Думы, говорит наш старший товарищ. Богомазов.

Материал распределён на нескольких площадках. Челищев и я едем на Бессарабку и Печерск. Несколько плакатов сдаем в базарную контору. Едем дальше на Печерск. Улица - пустынная полудорога. С одной стороны валы киевской крепости.

Мой новый друг на всё смотрящий сейчас глазами живописи, не знает ещё чем в прошлом для меня были эти грозные полузаброшенные укрепления. Не знает сколько я выстрадал под их прикрытием в шайке бездомных беспризорных под началом главаря кривого Ваньки.

Лошадь медленно тащит в гору наши произведения. Направо в саду цветущие деревья. Мы мечтатели живописи. Но я внезапно под влиянием зрелища говорю ему: как бы я хотел сейчас в этом саду, держать в объятиях девушку. Такое желание не вяжется с любимой живописью. Мой друг удивлён оборотом результата вызванного наслаждением цветущего сада. На минуту он поглощается какой-то мыслью и затем смотря на меня большими карими глазами говорит: «Ай, ай, Клим вот вы какой!». Я сам серьёзно задумываюсь над тем что сказал. Если б я знал где её встретить.

Когда въехали в район крепости, я увидел группу знакомых акаций. Здесь помещается фельдшерская школа -когда-то я пытался поступить сюда учиться. Напротив помещается лазарет. Переехав висячий мост, мы с туберкулёзным материалом очутились внутри двора. Гуляющие больные и сестры с вопросительным безразличием рассматривают какие-то намалёванные фанеры. Что за диковина? Для чего эти вещи и куда их?

Товарищи, - Отдел Здравоохранения устраивает день туберкулёза. Нам художникам поручено на основании имеющегося у нас документа., развесить наши плакаты в лазарете.

- Что ж пожалуйста, отвечает подошедший дежурный.  

Так куда же теперь их прикрепить? Работу за которую нам платят деньги, неудобно приставить куда-нибудь у дверей. Будут ходить может помещать и работы повалятся в грязь.

- А вы прибейте её на столбах, даёт нам совет возничий. Хорошо что оказались электрические столбы. О этого момента начал официально существовать день туберкулёза. Мы удалились испытывая большую облегченность. А неприятная вещь эта грубая реальность. Она сильно бьёт по нервам - по обратной стороне чувств.

5) Весна была в разцвете. Проходя ежедневно по большой Васильковской улице, я привык встречать на ней людей отличающихся характерными особенностями. Например в трамвае работала группа воров. Они при мне начисто обчищали карманы в особенности крестьянам приехавшим за покупками. Но объявить в вагоне во всеуслышание: граждане будьте осторожны, между нами по карманам работают воры, я не мог. Эти сильные вооруженные бандиты знали меня в лицо и конечно за донос не оставили бы в покое.

Власть боролась с хищниками, но какие люди проникали в ее учреждения, контролировать было трудно, всё же высшая мера наказания расчищала атмосферу. А чтобы население знало врагов общественности - спекулянтов и прочих ещё не сломленных врагов революции, подрывающих ее действия, на улицах на каждом шагу расклеивались списки лиц расстрелянных по таким-то мотивам Чека.

Весна всё это знает, знает и то, как молодой пианист Дубянский - влюблённый в жену своего друга, на этой почве покончил жизнь самоубийством. Кто слышал игру музыканта, не мог не пожалеть погибшего большого таланта.

Наряду о катастрофическими явлениями, в ту эпоху кое-кто был уверен - будто революции жить осталось недолго.

Весна отмеченная 1919 годом отразила в нашей жизни светлые явления. Мы с Челищевым приглашены работать по устройству грандиозного детского праздника. В то время когда взрослые ведут кровавую борьбу, дают ли себе дети отчет кто такой адмирал Колчак и генерал Деникин.

Помню в 1904 году когда я был маленьким, проходя по базарной площади, купил у еврея за полторы копейки портреты: генерала Куропаткина и коменданта порт-Артура Стеселя. Наедине долго рассматривал их загадочные лица, а придя домо решил уверить мать, что они присутствовали на празднике в нашей школе.

Как дети представляли себе генералов командовавших белой армией, мне не представилось случая наблюдать. Но в периоде их возраста произошёл перелом и вместо «Царю небесный» или «Боже царя храни,» они стали петь «Вставай  проклятьем заклеймённый»

Для детей мобилизованы лучшие актёры и музыканты. Известно, что главный центр праздника будет в купеческом саду с открытой сценой для симфонических концертов. В этом саду художникам предстоит показать значение Советской власти для детей. Дети должны знать, как прежде всего большевики заботятся о поколении, в молодых сердцах долина запечатлеться

Великан-книга родилась на второй год Октябрьской революции. Только в обстоятельствах тех дней - кажущихся фантазией, создали нам возможность проявить себя столь лихорадочно и с размахом в искусстве. Самая культурная часть проводивших передовые течения французского искусства, оценила мою книгу, как влияние Руссо и Матисса. Это звучало похвально, но я еще тогда сознался себе, они были правы не в точном смысле. Создавая листы я не следовал доктринам этих живописцев в смысле прохождения дисциплины.

6) Мы охвачены желанием работать, всё знать и усвоить кистью или карандашём интересующее нас. Мы не остаемся безразличными к Софийскому собору смотрящему на нас из глубин 11 века. И архитектура, мозаика, акустика и фреска действуют загадочно возбуждают воображение, переносят мысль к самим творцам памятника. Это строгое искусство возникшее на религиозном энтузиазме, вызывает высокое восхищение и преклонение. Наша интуиция подавленная великолепием впитывает древнее мастерство. Часами в безотчётном состоянии под влиянием глубокой тишины, внутри собора., мы отдаемся созерцанию отражающихся свойств золота, в противоположность мозаичным синим камням - сильна, просто и широко выраженной богоматери. Визинтийская пышная цивилизация - думали мы, - докатилась до Днепра и вот создала Киев. Ведь Софийский собор это ли не Киев? А находящийся в нем резной иконостас - выразитель украинского барочного искусства.

На Николаевской улице в помещении бывшего богатого магазина, разместилась агитационно-плакатная мастерская. Сюда мог каждый прийти испытать свои способности на пользу  великого дела. 

Самые удачные оригинальные плакаты воспроизводились в сотнях, тысячах экземплярах и рассеивались по всем углам и на всех просторах гражданской войны. В особенности доставалось тогда от нас адмиралу Колчаку пока он вскоре не был разбит.

С юга нарастала угроза добровольческой армии. Что это за армия руководимая Деникиным, вскоре мы должны были испытать и оценить. Пока же Киев советский. У нас работы хоть  отбавляй. Спешно требуется расписать вагоны для проведения кампании по мобилизации воинских сил. День и ночь в трамвайных парках кипит работа художников. Работа признана очень ответственной - находится в ведении Чека. Ряд вагонов расписан, их уже можно видеть на уличных рельсах.

Некоторое время мы заняты по выполнению оформления  дня культуры. Затем у кого было желание, тот мог взяться за розпись пароходов. Выясняется, мы хотим и распишем всякий предмет, сооружение и если надо все улицы. И наша группа принимает на себя пловучих великанов. Судна, должны призывать население городов и деревень расселенных у берегов всего Днепра, бороться за советсткую власть.

Наш общественный долг мы выполняем в пламени революции. Но неособенно романтичны предстоят условия по выполнению государственного заказа. «Бытие определяет сознание» провозглашает марксистская наука.

Прибытия партии живописцев наши пароходы дожидаются у Труханова острова. Ежедневно ранним утром моторная лодка перевозит нас туда через всю ширину реки. Зачарованные течением мы любуемся видом на холмистый правый берег. В восторженном порыве наш товарищ - художник Тышлер, оскалив красивые зубы спрашивает: « почему же все поэты воспевают солнце?»

А светило в этот ранний час искупавшись в Днепре, бодро свежо идет в глубь всей Украины.

Причалив к песчанному берегу заросшему кустами вербы, принимаемся за работу. На каком же просторе проходит наш ненаглядный рабочий день. Пароход превращаем в писанку и в мощное орудие пропаганды.

- Вы слышали, как выступала Колонтай на митинге? Это о ней поют в частушках наши поварихи вместе с матросом Дыбенко.

Наша новая приятельница Чекеруль-Куш с замечательно подражательным искусством передаёт голос мимику и в особенности жесты популярной большевички Колонтай.

Слушая скрябинские диссонансы в помещении городской оперы или Александровском саду, мы видим как на площади перед оперным зданием выстроился батальон латышских стрелков -надёжнейшие части Красной Армии. Сегодня им торжественно вручается знамя пролетариата, а завтра они будут в бою.

Симфонический оркестр исполняет «Прометея». В рокоте и раскатах грома произведения, я слышу - столкновение битвы.

Тем временем во дворе в доме Гинзбурга выстроились мобилизованные коммунисты. Они получили новую одежду и продовольственные пайки. При них нет оружия, но из речи комиссара призывающего не щадить жизни за дело рабоче-крестьянского правительства, становится понятно где им суждено проявить себя завтра.

Музыка живой источник без неё обойтись невозможно. Кто же эти музыканты с кем власть бережно считается несмотря на то, что Киев охвачен огненным кольцом контрреволюции. Здесь авторитетный Блюменфельд,- композитор и воспитатель поколения музыкантов. Известный композитор Глиэр. Теоретик и профессор Яворский. Скрипачи: Коханский, Турчинский. Пианисты: Нейгауз, Гинзбург, Мелих, Бюцев. Киевская консерватория выводит на эстраду старших воспитанников прекрасных музыкантов.

Вспоминается один концерт Моцарта - открывший мне смысл чистой музыки. В окна зала- через зеленую листву, проникал солнечный свет. Звуки души Моцарта в моем сознании больше всего соответствовали цветам природы. Голоса инструментов наполняли весь зал несравненной музыкой. Но для нас включивших свой разум в динамические направления искусства ведущего к абстрактному выражению, тогда особенно был близок Бах. Мы стремились к чистой живописи через формальное разложение. Этой цели никто иной не мог соответствовать и вдохновлять примером чистой ценности музыки, как фуги Себастьяна Баха. Искусство передающее свойство психологического состояния волнует человека. Совершенство выраженного мастерства доводящего переживание до того уровня, когда звук мелодии содержит в себе всё - охватывая один из законов гармонии. Музыка может принадлежать к закону выражения индивидуального и эпического свойства. В-первом радость и страдания. Во втором - высшая стихия, вечная механика, над одним и другим. В произведениях Баха, мне представляется отражение движения гармонии астрономических светил.

Однажды придя к певице Бутомо-Названовой, я застал у неё Нейгауза ежедневно упражняющегося к концерту готовившего программу из произведений польского композитора Шимановского. В её квартире, пианист Мелих играл Шопена с напряжённо уравновешенным тонким проникновением в сущность музыки. У меня навсегда счастливо запечатлелся редкий образ совершенства. Вообще же после хорошей музыки остаётся неиспаряемый аромат. Надо добавить - этим ароматом было пропитано все то время нашей эпохи. Мы жили для красоты и ее воссоздавали коллективно.

В эту же эпоху летом из недр событий появилось всеобщее военное обучение - сокращённо всеобуч. Это означало, что готовится бой с контрреволюционной армией, перед которой вынуждены наши красные войска отступать. Возможно в предстоящем столкновении артиллерией будет снесён Киев. Но до сих пор несмотря на обстрелы, уличные бои - где шрапнелями и пулеметами столько было уложено молодых людей, еще не все тополя изуродованы на бульварах. Что же будет дальше.

Населению надо выдать оружие. Всех обучить строевому уставу - закону. А художники долины развить кампанию. Нужно показать в цветах, кто может и должен выполнить гражданский долг в наступающий решительный час.

Контрреволюция не сдается. Пройденный ею путь покрыт виселицами, - расстрелами рабочих и крестьян.

Мастерам форм и цвета картина ясна. Нужно создать в средствах искусства всеобуч. Нужно вдохновить массы слиться телами с нашей Красной Армией.

В древней Спарте сражалось всё население. Опояшемся и мы обоймами патронов. За светлое будущее! За коммунизм!

На Софийской площади архитекторы занялись устройством арок, трибун и цоколей для всеобуча. Туда свозили свеженький лесной материал, который зажегся бы как спичка. Сотни столяров выполняли план украшений подготовляли место плакатам.

Наша группа живописцев разместилась в балетных залах городской оперы. Молодые балерины под наблюдением балетмейстера как стая птиц вспугнуты появлением непрошенных людей. Этот мир знает своего Дега, но мы не интересуемся  грацией., тренировкой классического танца, мы художники суровой действительности. Смотрите, кого и как только мы не выводим нашей кистью. От малого до большого всё население под ружьем. Вы узнаете типы киевских граждан. Вот хозяин бакалейного магазина, подрядчик, профессор, приказчик, аптекарь. Взяты под ружье и женщины неопределённых занятий: домашние хозяйки, женщины-кондуктора, машинистки, прачки и уж конечно все работницы.

На четвёртый день наш всеобуч написан. Мой мобилизованный поп вызывает недовольные, растерянные взгляды некоторых не дружественных лиц.

- Это выглядит кощунственно и кажется дико, поп на. стороне Красных войск и должен стрелять в офицеров.

Но что поделаешь, творчество художника сопровождает азарт. Да и обстоятельства самые простые, неизбежные - не церемонятся, диктуют свою в данном случае неповторимую волю. Надо всем защищать Киев. Логика революционной необходимости чрезвычайно ясна. Её сильно испытывает художник и к тому же если ему дано задание: претворить жизнь в искусстве.

Прошел день смотра резервов всеобщего военного обучения. И как первый день, он прошёл с праздничным подъёмом. Оркестры музыки не умолкали. Красным знаменам не было видно конца.

Рука об руку, как ходят мальчики или влюбленные, я шёл с Павлом любоваться нашими плакатами, как бы то нибыло, а прежде всего они наши. На них смотрят десятки тысяч глаз, но это не сглаживает нашей ревности к ним. Да, вот где они теперь! На виду солнца, всего города и всех людей!

На каменной стене произведения Челищева: «Бой красных с белыми», «Бой артиллерийский». Снаряды разрываются в стадии крайней интенсивности. Затем почти в центре площади колоссально-монументальное сооружение громадной формы. От земли к её центральному основанию с четырёх сторон ведут широкие ступени. В высоте неба взгляд охватывает острую верхушку четырехугольной пирамиды. На расстоянии между её нижней и верхней крайностями прикреплены с востока, юга, запада и севера мои резервисты всеобщего военного обучения. По моим жилам кровь струит горячую радость. Не счастье ли видеть, что твоя работа удостоилась такого места. Великое значит дело искусство. С улыбкой восхищения проверяю эффект своих результатов. Какова их ценность как искусства.? Что выражает вложенное в них искание? Достижение в искании должно быть как египетская или ассирийская скульптура -должно выражать все то лучшее в законах натуры сведенное к одному-простоте. Должно быть формами и цветами тех кто создал революцию и доведет её к полной победе. В нём проблема стиля коммунистического общества.

7) Снаряд рвется гулко ударившись в центре улицы. Его огонь неожиданно резко мелькает у меня в глазах. На секунду припадаю на колени и моментально взглядом из под руки вижу, как группа проезжающих кавалеристов разлетелась в стороны. На месте убит всадник -лошадь пытается встать. Я в страхе бегу. Снаряды падают параллельными рядами. Когда наконец вбежал в свой двор, жильцы только что отделались от удара.  В углу дома свежая дыра. Пыль ещё не улеглась. Проход завален кусками камней и досок. Чей-то случайный взгляд обнаруживает в раковине у водопроводного крана упавший туда не-разорвавшийся снаряд. Что делать? Как убрать его оттуда? Не без тяжелого колебания находится смельчак сосед сапожник. Засучив рукава рубахи до локтя, осторожно замыкает в пальцах невинный драгоценный и грозный снаряд. Мы следим за храброй душой - нашим избавителем, а вдруг его разнесёт? Он бросает снаряд на траву по другую сторону улицы. И тотчас же как будто нарочно, нам послано новое наказание: вдруг появились откуда-то пулеметы. Ещё царит день, но ощущение у всех будто невидно не зги. И только из подвала слышно, как пули искалывают каждый камень во всем дворе. Вот каким градом пуль расчищают себе путь соединённые силы старого порядка.

Пришла томительная нудная ночь. Если б можно было    собрать в один фокус всё то, что происходило в эту долгую  и короткую ночь. Какой силе взрыва его можно бы уподобить? С каким зрелищем сравнить?

В помещении милиции, комиссар уложил из револьвера изменника отказавшегося отступать с коммунистами. А дальше, дальше воображение факты, которые откроются в ближайшие часы и дни.

В утреннем свете с юга входили галицийские войска. Такой тип людей киевляне не привыкли видеть. Красивые блондины в сдержанной, замкнутой выправке, хорошо одетые, сытые и снабжённые всемг новый снаряжением, - вот это войска! Только что-то немногочисленные. Они первые прошли в центр города.. Где же добровольческая, армия? Неужели она уступила триумфальный вход в Киев украинским войскам? На балконе городской Думы выставлен жёлто-голубой, флаг. Значит власть принадлежит украинцам.

Другая часть населения мечтаюцая о бывшей единой, неделимой России - думает о другом. Этой толпе известно: хотя галицийские войска вошли первые, но эта победа и честь овладения столицей Украины, принадлежит не одним им. Победа над большевиками одержана благодаря российской добровольческой армии во главе с генералом Деникиным. Появление добровольцев ждут с часу на час. На улицах опять люди с признаками привилигированного положения: кокарды золотые погоны, ордена и медали. Буржуазные женщины в белых платьях. Нет, это не рабочие массы стекаются в центр приветствовать с цветами в руках армию, это пришли встречать в лице победителей: офицеров и генералов. В разгаре дня ух! Наконец, выжидательное напряжение толпы вырывается в криках ура! Вот он явился долгожданный архангел, избавитель христианских душ  - от красной чумы.

На площади у городской Думы офицер на коне держит трёхцветный флаг царской империи. С тротуаров все бросаются к нему. Еще несколько минут и его с конем подхватывают на руки. Ур-р-а! Ур-р-а! Раздается пение: «Боже царя храни.»

На балконе немедленно появились представители добровольческой армии. В самое короткое время все могли наблюдать союзническое единение флагов - бывших на. фронте вместе, против красных войск, вплоть до вступления в город. Но потом между флагагами возникла вражда. Украинцы на балконе хотели держать только свой национальный, а русские, исходя из закона кто сильнее и из принципа сохранения старой государственности, потребовали главенства.: не жёлто-голубого, а бело-сине-красного. На этой почве возникла стычка и по аплодисментам, и по вновь раздавшимся крикам ура, видно было: галичане сняли свой флаг в негодовании. В тот же день они порвали с Деникиным и покинули город Киев.

После этого горожане бросились открывать следы красных. О, революция оставила следы катастрофические.

Контрреволюция неистовствовала побеждала на отдельных участках фронта, Чека подкашивало её силы на своей территории. Должно быть с того часа, когда накануне отступления.красный мадьяр отстреливался с пулеметом в руках, решилась и участь заключённых. В гаражах во дворе всюду лежал человеческий мозг. В саду из общей ямы вытащены их тела. Черепные коробки снесены разрывными пулями, но по  остаткам лиц узнают родных и знакомых. Все они принадлежат к сословию, армия которых, надеется теперь уничтожить большевиков. Коммерсанты, домовладельцы, директора училищ и прочие высокие гражданские и военные титулы - известные или по ошибке попавшие в число врагов революционной власти, все нашли место в большой яме. Большая яма со свежей рассыпчатой землёй объявляется братской могилой. Священник начинает панихиду за. упокой убиенных. Ему вторит плач и рыдание уцелевших.

В вихре необычайных впечатлений, у меня внезапно возникла забота, как же быть с моим портным. Вернее портной на месте и заказанный чёрный костюм с жилетом для манишки и воротничка с галстуком сшит. Хочется не взирая ни на что одеться, как следует и в новое, какая аппетитная мечта. Как же быть? Чем платить за него? От заработанных денег на всеобуче, осталось около двух тысяч рублей. Из них рублей пятьсот думал отдать портному. Какими же деньгами расплачусь теперь за костюм. Советскими, старый еврей не возьмёт. Но на моё счастье он питал доверие к этим деньгам и хотя на них нельзя было всюду покупать, тем не менее костюм оказался на мне. Очень довольный возвращаюсь домой. Навстречу мне по середине Владимирской улице ведут человека с окровавленным лицом. Кто такой, коммунист?                    

-Да, и какой ещё попался. Сам Богуславский - председатель Чека. - Охотно отвечает один из толпы.

Как могло случиться? Видимо решил остаться в подполье. Его наверное проследили, донесли и арестовали, Богуславского только что извлекли из под автомобиля. Он бросился под него на ходу, но его немедленно вытащили с израненой головой. И, как добычу чрезвычайной важности ввели внутрь двора к коменданту. Я пробрался внутрь. В комендантском помещении люди не удивились пленнику- бывшему комиссару. Контрразведка была завалена такими делами. 

-Уберите его, - едва взглянув приказал подполковник. Что значит «уберите его» мысленно повторял я неотлучно следуя за обречённым, наверное заключат в тюрьму, такого как Богуславский, будут допрашивать особо.

Чеченцы наголо с саблями молча вышли снова на ту же улицу. Повернули к Софийскому собору. Идут, но видно им надоело. Остановились.

- Здесь что ли? - Взглядом спрашивает чеченец офицера. Тот приказывает свернуть на поперечную маленькую улицу. Тут же у первого дома на углу, чеченец рубит саблей. Среди зрителей находятся голоса возмущения. Кажется можно защитить вырвать его из под ударов. Не выдерживаю и я. Но мой голос тотчас обрывается. На меня набрасываются какие-то церковницы пожилые женщины и зло шипят -ходят вокруг меня.

- Видно тоже большевик коммунист. Надо позвать к нему чеченца, - подсказывает другая.

В этот момент встав на тумбу, простой солдат сильным молодым голосом выкрикивает: товарищи! Мигом внимание всех сосредоточилось на говорившем. Но какая насмешка. Из его слов выяснилось: он находит справедливым убийство, как месть коммунизму. Слово же товарищ, произнёс по забывчивости выдававшей его привычку и несознательность. Офицер тотчас же с угрозой поправил его.

- Эй ты, что тебе здесь за товарищи! -Богуславский стоял ещё жив бессмысленно уставив глаза в мир, в котором всё было слито, но не закрыт ещё свет. Новые удары сабель врезались в голову. Коммунист свалился. Текут секунды в вечность. Он жив. Его мощная молодая фигура пытается подняться, живое тело цепляется за жизнь. Его идеал за который он боролся в рядах Чека, лично для него -погиб.

Офицер возмущённый иступленными и неловкими ударами чеченцев, собственноручно впускает два выстрела в голову комиссара. Когда подозвали встречную крестьянскую подводу и положили на неё борца за народное дело - слегка прикрыв сеном, я бросил на него долгий прощальный взгляд -убедивший моё сознание, что товарищ с копной чёрных густых волос жив. Ещё можно было бы спасти боевого орла.

В этот день вблизи северо-западной части города взрывались снаряды. По контрреволюции били с парохода Чека отступающего вверх по Днепру.

8) 9)Входим в большую деревню на перекрёстке дорог. Поражает странная мёртвая тишина. Первый попавшийся дом стоит с разбитыми окнами, выломанными дверями, дом пуст, мертв. Внутри его все перебито, изломано, изорвано. Перья из подушек и перин разнесло повсюду, но не скрыло кровавых чёрных следов. Глубокое молчание среди всё той же мертвой тишины, говорит, как хорошо в этих домах цвела ещё недавно жизнь.

- Здесь прошли петлюровцы, - объясняет мне Таня. Сестра однажды уже проходила это место. Крестьяне все ей рассказали. А она в свою очередь поведала мне:

- Вот в этом доме, окруженном высокими тополями, у родителей росла девушка - ее звали Роза. Она была красавица, румяные щеки, длинные чёрные косы. Петлюровцы всюду пьянствовали, грабили - изливали злобу на евреев. Захватили Розу, изнасиловали и тело её изрезали на части. Таким способом ими убито много еврейских семейств, а те, кто уцелел и в особенности женщины - сошли с ума. Здесь нельзя брать воды в колодцах, она отравлена. Скоро выберемся отсюда и тогда закусим, отдохнём.

Человек теперь страшнее волка. Мы снимаем с плеч тяжёлые драгоценные мешки. В корзине около сотни яиц. Как бы всё это донести благополучно. Инстинктивно оглядываем  горизонт. Ничего подозрительного не видим. Хотя очень тяжело нести хлеб на спине, вспоминается совет одной женщины: "В далекой дороге не думайте, что вы несёте хлеб, наоборот, он вас несёт. С хлебом можно сколько угодно идти и отдыхать, а без хлеба, ноги не пойдут.»

Населению стало понятно, что значит непрестанные выстрелы днём и в особенности с наступлением ночи. Стреляют для суматохи, стреляют от страха и с целью. грабежа. Ворота нашего дома с раннего вечера дворник закрывает не только на. обычный замок, он провёл ещё к ним цепь. Особенно бояться нам кажется не приходиться. Мы живём на окраине города и наш двор не должен быть приманкою для грабителей убийц. В доме живут ремесленники и мелкие торговцы. Но все же мы назначаем дежурства. Что же происходит каждую ночь? Горожане крепко закрыты у себя дома, никто не решается поспешить к месту откуда слышались крики призывавшие о помощи. Сколько же их одновременно с разных сторон доносится до слуха.. И как мы жалки, печальны и беспомощны - представляя на произвол картину происходящей гибели людей, вкушая сладость своего покоя. В страшные, беспомощные ночи, шайки грабителей нас не трогают. Достаётся опять-таки израильскому народу. Кто богат? Евреи. Переживаем египетские ночи или средневековые времена. Но к этому несчастью хуже всего будет, если в виде мести, нас подожгут добровольцы. В эту ночь нас дежурило четверо: булочник, электротехник, сапожник и я.

Подхваченный духом революции, я тут же написал рассказ под названием: «Идут Красные Бойцы» и подписав псевдонимом Клиред, отнёс в редакцию Бунда. Излитый энтузиазм не был напечатан. Потому ли, что сюжет выражен сантиментально или изложен не удовлетворительно литературно, или не- нашлось времени прочесть случайного автора. Бунд вел свою политику и за несогласованность доктрин с центральной властью, вскоре перестал существовать. Это обстоятельство как бы удовлетворило меня за «Идут Красные Бойцы» не увидевшего печатного света.

С Зёмой Никритиным до сих пор виделись несколько раз. Очень запечатлелась одна встреча в прошедшую весну на улице под вечер. Заговорили немедленно об искусстве. Товарищ интересовался много ли работаю и над чем. Сейчас моя работа состоит в том, что я много, думаю - продолжая беседу, развивал перед ним своё внутреннее состояние. Оно было во мне таким, что казалось, переживая созерцанием натуру – получаю удовлетворение равное тому, как если б создавал реальное произведение. Затем прежде чем взяться писать картину, необходимо многое обдумать, изучить. Моя стремительность в мире возникших чувств, систем, исторических школ и современных направлений, перерабатывает наследственные ценности. Я любуюсь - говорю Зёме, выложенными камнями мостовой: и голубым небом подёрнутым вечерней пылью испарений. Поражаюсь единству, стройности и мягкости отличающих волнующую глубину. Эта созерцательно-мыслительная работа, до того меня захватывает, что мне, кажется, в этом состоит главный прогресс художественного развития. И пока таким образом вдохновенное наслаждение не прекратится, я буду следовать ему - надеясь открыть для себя то, что наиболее должно соответствовать внутреннему призыву и прочности моей индивидуальности.

Зёма слушал меня со всем присущим ему вниманием и чуткостью. Смысл рассказываемого был и ему очень близок. Он переживал то же, что касалось теоретической, сущности искусства. Тем не менее наблюдая характер страстности моего высказываемого отношения к природе, он нашёл возможным остановиться на следующем:

- Наблюдать и думать - говорил он, нужно. Но вы никогда не сможете выразить свою индивидуальность полнее, если не представите себя в созданной вещи. Центр всего, - найти себя на плоскости картины. Все наши отвлечённые переживания тогда конкретны, когда мы сумеем овладеть ими в процессе  работы - выразив идейную сущность в материале. Нужно свои впечатления с палитры переводить в цвета на полотно ежедневно. Полное и плодотворное аналитическое и синтетическое выражение себя, возможно, только таким способом. Следить за собой в каждом мазке кисти и в линии овладения формой.

Это был прекрасный вечер, вызвавший подобный искренне захватывающий взаимный разговор. Он был, как будто заранее обдуманным предисловием к будущим действиям дружбы.

Первое время нашего сближения происходит во взаимном ознакомлении с работами. Зема показывает своего старика. Ои постоянно обращает всё моё внимание на общий тёмно-коричневый, тепло-зеленый тон. Его тонкие нервные пальцы быстро ощупывают поверхность красок. Отдаю должное искусству техники и способу выражения подлинного живописного достоинства, проникаюсь оценкой портрета старика и одновременно силой возникшего во мне свежего чувства, - верю в существо души автора. Недостатки и слабость покрываются самоуверенным сознанием, в которой творческая цель насыщена внутренним воображением. Зёма пылает любовью к своему старику. Какое счастье быть очевидцем и разделять идеальное чувство художника к своему детищу.

Ещё в начале нашего сближения, в Зёме открывается вся его чистота, наивность, достоинство. Его качества натуры влекут к себе, привязывают, вызывают нежность и направляют все помыслы только к искусству. Он держит себя как мастер, как сложившийся художник. Этому способствуют доказательства и заслуги в прошлом. В его биографии и деятельности имеются веские места - исключительные и завидно-счастливые. Таким со всей его очаровательной скромностью и простотой, он приходит ко мне. Как свежи и душисты  были часы и дни наших первоначальных встреч.

В период владычества добровольческой армии, я успел сделать серию эскизов и довел до относительной законченности полотно "Купальщицы." Показывая эту работу, как мой козырь, я испытывал в себе потрясающую застенчивость. У меня не было ещё опыта создавать станковые картины. Я упорно бился и при этом с растерянностью убеждался как много, долго нужно работать чтобы почувствовать себя независимым мастером. Когда я писал с ног сшибательно быстро плакаты, то был заражён коллективной волей. Мои непосредственные впечатления тут же на месте получали окончательное осуществление. И нечто совсем противоположное стал испытывать работая над холстом одиночкой. Я выбивался изо всех сил на вершину, чувствуя себя связанным неопытностью, как идти, как писать подъём. Зёма не обрушился со строгой критикой на мою живопись. Он: проявил тонкую деликатность. Указывая на слабые места, хвалил другие - где свойства живописи достигнуты удачно. Мой друг понимал оптику самой живописи - исходя главным образом из традиции французской школы. Он впитал в себя импрессионистов вплоть до Сезана. Периодами отдавая дань кубизму. Как и следовало его культурному уровню, он не чужд был восхищению Тицианом или Веронезом, Испанской и Фламандской школой. Тут же за моими работами - вспоминая, мы горячо отдавали должное великим произведениям искусства. В атмосфере их услады, бодрости, крепости и вдохновения, мы часто заканчивали наши обычные ежедневные встречи.

Население города в течение этой зимы подверглось тяжелейшим ударам небывалого испытания. Заразой тифа признаны вши. Люди избегали появляться в местах где толпа народа, раздеваться там где на вешалке одежда других. Кажется чеснок признан был единственным средством от болезни избравшей жертву в каждом доме и квартире. И не любя чеснок - ели, носили на веревочке под платьем и в карманах. Но запах чеснока не мог заменить мыла, создать в комнате тепло, напитать истощённый организм притоком витаминов.

В одном советском учреждении объявлен конкурс на лучший: плакат по борьбе с тифом. Для Зёмы означенный конкурс, соблазнительный повод создать нечто ценное в смысле отвлечённой романтики. В отыскании наибольшей плакатной выразительности и губительности тифа, он приходит к простому обобщению: создать революционный, сиитетически-динамический акт. Его эскиз показывает изящного, стилизованного коня.. Всадник с крепкой, головой, со сдвинутыми бровями над строгими, глубокими глазами, представляет огненную стихию революции разрушающей до основания старые формы России. Для того чтобы художник-энтузиаст мог закончить данный акварельный эскиз, его мать заботливо кипятит воду и жертвует свою пастильную конфету с примесью сахара. С физическим трепетом ощущением притока энергии, Зёма. откладывает кисть и озябшими руками обхватывает горячий стакан. Снова его глаза загораются вдохновенным блеском. Он запевает мелодию из оперы или еврейскую песню. Мать счастливо смотрит на сына и чтобы согреться окутывается в одеяло. К счастью в лампе есть ещё немного керосина. Печь не топлена. Это вызывает нервную судорогу в выражении её лица. Зёма спрашивает:

- Мама, давай разломаем шкаф.

- Да мы и так сожгли вою мебель почти - горестно отвечает она. Впрочем, как хочешь - добавляет мать. Только не лучше ли подождать до завтра. А ночь переспим как есть.

На этом предложении сын успокаивается. Шкаф будет немедленно сломан завтра утром. Шкафом вытопить печь – хватит раза на два.

Что касается моего отношения к конкурсу по борьбе с тифом, я долго не раздумывал. В печатных ли афишах или в другом виде, мне хотелось показать населению Киева, чудовище загоняющее людей в могилу. Представить это существо голо без всякий эстетической одухотворённости. Найти вошь в своём белье, долгих усилий не потребовалось. Пойманную модель быстро зарисовал. При этом я никогда не испытал более омерзительного отвращения к этому насекомому. Изучая, убедился в сложности его строения - способного к прожорливости. Я забыл о красоте, без которой может ли произведение представлять ценность искусства?  Затем моё воображение придумало дать ей  ещё другого спутника. Рядом с вошью поставил несущуюся  с косой смерть. На этом творческая фантазия отличившаяся не утончённостью, а подлинной грубостью - пресеклась.

Прежде чем показать эскиз, я стал думать какое он может произвести впечатление. Чувствовал что не остроумное, а скорее дерзкое и пожалуй трагически величественное. Что касается мнения в оспариваний премии, я предчувствовал его отрицательность.

- Зачем вы решились, дружески увещевал Зёма, изобразить такую бональную штуку. В вашем эскизе вы поддались линии наименьшего сопротивления. Зачем эта вошь и смерть с косой!?  Разве нельзя было вам по-иному углубиться и достигнуть результата не поддаваясь дешёвке, тогда это было бы ценно в смысле суждения о вашей индивидуальности и прежде всего полной независимости художника. Конечно, прибавил Зёма, такой. замысел может в данных условиях обратить главное внимание на себя. Скорее всего ваш эскиз будет принят.

Мой соревнователь не ошибся, начальство выбрало мою работу и постановило: отпечатать в кратчайший срок в красках с соответствующим текстом, как убить вошь и уничтожить тиф. Но тиф, косивший жизни люде, пока. не остановлен.

Внутренняя работа, налаживавшаяся мерами советской власти вдруг сметалась последствиями военного положения на фронте. Город внезапно покинут большевиками.                    

- Большевики ушли, большевики ушли - передают друг другу жители. - Что, как! Неизвестно, ушли и всё.! - Кто же теперь будет владеть столицей Украины? Опять белые? Или снова пришли петлюровцы? А может город уступили махновцам? Или мы находимся во власти произвола неизвестных банд? Эти уж по-своему покажут всему населению какие они отличные хозяева.

В течение ночи базарная площадь с прилегающими улицами тесно заполнена прибывшими обозами.

- Нас силой заставили ехать в Киев, - говорит мне крестьянин. Кто же это приказал и много ли их? Крестьянин бросает на меня подозрительный взгляд и без дальнейшего желания вести разговор отвечает:

- Кто они, я не знаю. А много ли не видал.

Мое излишнее любопытство в данном случае меня самого смутило. Так ведь можно легко сойти за шпиона и быть расстрелянным на месте.

Очень странную полосу переживают горожане, Киев занят белыми - это несомненно. Но очевидно и другое, красные где-то недалеко. В полдень, говорят они снова овладели городом и дошли до центральной улицы. Будет ли продолжаться на территории улиц в течение дней, неделей, этот прилив и отлив  борющихся сил? В городе ничего достать нельзя. Голод... К счастью, еще действует водопровод. Снаряды днём и ночью пробивают крыши, толстые стены домов - внутри их опустошают все живое. И нет некого, кто бы заступился за нас. Ложась спать, отгоняешь навязчивую мысль, а вдруг сюда влетит и тогда разорвётся снаряд, тогда завтра для меня уже не будет – раздавит как клопа. Удивительно, что в течение этих долгих дней - нервно-притуплённого состояния, стали еще беспокоить крысы. Переселяются что ли? Под полом отчаянные взрывы - грызня сильных и неумолчный писк слабых. Запустить бы туда артиллерийский снаряд, чтобы перестали бушевать.

Хозяйки семейств устраивают обмен:

- У вас есть крупа, опрашивает соседка, не обменяете ли  на соль? -Другая даёт немножко муки за картофель или кусочек сала. Но всё же такое положение невыносимо. Лавки, магазины закрыты. Впрочем в них ничего нет. Это одно воспоминание о былом. Надо решиться всё же выйти со двора. Может быть на товарной станции можно что-нибудь достать. В крайнем случае принести оттуда полено или выломать по пути доску от забора.

Пулеметная стрельба притихла. Случайных вагонов с признаками оставшихся продуктов на товарной станции, конечно, не найти. В одном месте остался след муки и рассыпанный овёс. Надо сгрести хоть это. И как можно скорее убраться отсюда.

Белые решаются пожертвовать паровозом. Человек соскакивает на ходу и машина развивая скорость слепо несется на блиндированный поезд красных. За железнодорожным переездом, в это вреия один несчастный вор поплатился жизнью. Другой — оставшийся в живых, - сидит над окровавленным трупом и плача повторяет: - Зачем убили моего брата?!

В течение прошлой ночи, противники с обеих сторон развили бешеный огонь. Наступившее утро внесло сразу успокоительную тишину. Интересно выйти и посмотреть, что случилось, какая перемена, есть ли жизнь на улицах? Вскоре проходя за  угол нашего дома я убедился, что люди несмотря на солнечный весенний день, из домов не вышли. Тем не менее у меня возникла соблазнительная мысль: зайду-ка я наведаюсь, узнаю, как провела это время Анна Николаевна. И хоть идти к ней далеко, все ж пойду.

Большая Васильковская улица никогда не казалась мне столь широкой., как в это утро. И к тому же загадочно-пустынной. Из закрытых ворот покажется какая избудь фигура, постоит  и сжавшись, поспешно исчезнет с профиля тротуара. Дальше натыкаюсь на разбитый артиллерийский парк: брошенные орудия, убитые лошади. У одного дома сидит человек с повисшей головой, как-будто уснувший. Но когда подхожу ближе не удивляясь вижу, что он убит. Убийцы издевательски надвинули котелок ему на лицо. К груди прикололи надпись: "убитый жид." Поперек всей улицы нахожу ещё несколько убитых человек и всё молодые евреи. И чем дальше иду тем спокойствие моё нарушается всё больше. На центральной улице тоже пусто. В случае надобности, открытого двора не найти. Встречаю группы военных. Они интересуются видом домов. Требуют открыть двери, бьют прикладами витрины. Теперь я уже не иду любуясь необычайный утром, а несусь. Явно, попал словно в водоворот. Сложный вопрос - выбраться отсюда живым. Но я уже на улице, где живет Анна Николаевна.

-Кто идёт? -проверить у него документы!

Группа офицеров во главе с полковником обратившем на меня столь особое внимание, переходит улицу направляясь ко мне. У всех на лицах убеждение: им попался шпион. Очевидно побледнев объясняю куда и зачем иду.

- Документы! Документы! - нетерпеливо требует офицер. - Не разговаривать - В его руке револьвер гарцует, как пылкая лошадь под опытным  всадником, будто говорившим: не дашь нужный документ, нажму шпоры в лошадиные бока и снесу твою шпионскую, большевистскую голову. Случайно сохранившаяся студенческая книжечка - выданная Украинской Академией Художеств, пролила свет. Я почувствовал на их лицах свое спасение. Хотел ещё вдобавок любезно пояснить им какова в сущности моя необычайная прогулка. Но офицер, грозно нахмурив брови, дал почувствовать мне на лбу дуло револьвера повелительно закричав:

- Ни слова, а то застрелю. Пошел вон! И не шляться здесь!

Я побежал без оглядки и через несколько минут достиг цели.

От Аннн Николаевны и её соседей- выслушал все новости. Перепуганные, они ждут ещё худшего.

- Если не убьют на улицах, то в другом случае придеться сгореть или умереть в развалинах дома.

9) Волей отдела Комиссариата Народного Образования, здесь открыты Государственные Художественно-Декоративные Производственные Мастерские. Открывается общее собрание художников, на котором скульптор Кратко - правительственный комиссар, объявляет юридические начала и практические цели работы в мастерских. Работники снабжаются продовольствием, получают за. счёт государства материалы, получают жалованье и имеют право выбора своего делегата в совет рабочих и крестьянских депутатов.

С первой же встречи между нами происходит столкновение. Идеологические взгляды на искусство разделяют нас на два лагеря. Закваска начавшейся борьбы определилась, но реальная действительность пока не предъявляет к нам высоких требований. В частности это очень зависит от личности комиссара. Он, надо же сознаться, одарён мелким деловым сознанием.

-Надо сделать столько-то звезд. Выполнить с фотографий столько-то портретов вождей революции.

Конечно, эти вещи очень нужны для механизированной пропаганды. Ее ремесленный характер поглотил часть культурно отсталых рабочих сил мастерских.

Недолго пришлось дожидаться заказа и мне, за который можно было бы охотно приняться. Нужно выполнить большой фигурный плакат для улицы. Я принялся писать, не испытывая какого бы то ни было стеснения - чувствуя за собой силу прошлого. Моя уверенность, репутация перед товарищами, вызывает волны новых чувств неиспытанного удовольствия от страсти писать цветами. Производить работу, вкладывая в нее  искусство, возвышает человека над обыденным уровнем житейских дел. Погрузиться в ощущение красоты для того, чтобы изнутри показать людям упоительную силу натуры. Удовлетворяя этот творческий инстинкт, я не жалел красок. Мне хотелось из плотности двух трёх слоев, выжать наивысшую чистоту цвета, заряженного предельным напряжением чувств. Игра переживания души и тела с материей - искусство действующего света в спектральном сочетании. Значит в простом понятии -вечная необходимость в познании совершенствования формы, идеала, абсолютного строения законов натуры.

При выполнении этого плаката произошло моё знакомство о художником М.Л.Бойчук. Мы встречались с ним и раньше, когда он по приглашению комиссара Кратко, согласился быть главным художественным руководителем мастерских. Его вхождение сделало атмосферу единственно возможной, для выполнения искусства. Он непримиримый враг тех, кто носится о искусством, но не в состоянии доказать на деле. Идеалист и строгий цельный реалист, он враг нездорового в крайних и пошлости в отсталых живших течениях.М.Л. выдвигает свою реалистическую монументальную систему. Он за школу основанную на связи с мастерами истории. В этом смысле школа представляется ему всечеловеческой, но прежде всего построенной и питаемой на национальной почве, жизненность его идеала в том, что будучи широко современным, он желает освободить искусство Украины от слишком подчиняющего влияния властвующих течений в странах Европы. М.Л. учился под руководством немецких профессоров в Мюнхенской Академии. Затем четыре года ушло на Париж. В то время он встречал молодым Дерена, Пикассо, Брака и других теперь знаменитых мастеров Франции.

Свойства личности М.Л. открылись мне постепенно. До нашей встречи в производственных мастерских, препятствием для оценки его как художника, мне мешал круг идей, в которых я считал себя со своими друзьями независимым и насыщенным более выразительными элементами чем то, что выполнялось им и его учениками. Закономерные принципы его композиции, я принимал за механическую стилизацию, а тона мне казались слишком условными, слащавыми, лишёнными порывов непосредственного вдохновения. Но наряду с этими отрицательными впечатлениями, я поражался его сектантской обособленности и воинственной непримиримости. Активность личности этого сорокалетнего человека, легче и яснее открылась мне при завязавшемся дружеском общении.

Смотря на плакаты, он ласковнм голосом произносит: Вы талантливый. -При чём М.Л. обычно говорил по-украински, я же по-русски. Поглощённый впечатлением радостного открытия, он устремляет на меня блестящие голубые глаза.

- Создаёте хорошие цвета. Вы могли бы - продолжает он, писать фрески. -

В момент высказывания приятной, мне похвалы, улавливаю его восторженную улыбку. При этом замечаю внимательно устремлённый взгляд Зёмы. Он рядом со мною занят своей работой. С тех пор как мы очутились в мастерских, в нашей дружбе произошёл перелом. Зёма развивался бурно, позволяя мне оценить его сильный и блестящий темперамент. В наших отношениях закончился период идиллии, когда мы чувствовали себя почти одинокими и отрезанными от всего мира - мечтая о Москве в течение всей прошедшей тяжёлой зимы. Теперь мы оба находимся здесь на положении мастеров. На нашей, обязанности руководство работой учеников и подмастерьев. Перед нами открылось новое поле деятельности. В течение времени всегда происходят удивительные вещи. Доказательством этого явилось сближение с М.Л.

В данный период развития гражданской войны и овладение советской властью Киевом, М.Л. занял в нашей среде центральное место. На него можно было положиться. Его художественная культура указывала путь вперёд и только вперёд!

Весеннее солнце ласково пригревало, отдавая свою неиссякаемую энергию возлюбленной земле. Зёма.дружил с талантливой Шор и ставил декорации для балета Нижинской: «Половецкие пляски». Серьёзный и нервный Седляр работал вместе с Оксаной. Кальбер очень внимателен к Лиде Мандель. Я однажды принёс букетик фиалок Наде Хазиной. У нее самый красивый точёный лоб. Меня влечёт к ней, у неё живой, насмешливый, иронический, задорный и нежный взгляд. Принимая от меня фиалки, она спрашивает, читал ли я серьезную книгу «Проблема формы» Гильдебранта. Исчерпав этот вопрос ми переходил на поэзию. Надя дружна о Осипом Мандельштамом, знает на память его многие стихи из книги «Камень». Она с увлечением толкует мне  значение творчества поэта Анненского. Надя может говорить почти обо всём.

- Анненский,- говорит она, интересный поэт не только  потому, что у него большая эрудиция. Особое свойство поэта: оригинально мыслить. Но оказывая влияние на других, он все же  не понят широко и не оценён. По культурному уровню высоко стоит Александр Блок.

У Нади аналитический ум. Когда она высказывается у неё широко раскрываются глаза и смотрят с опьянённой дымкой сквозь воображаемый довод. Обычно же взгляд, трезвый, проницательный. Мы познакомились с нею сравнительно недавно. Открывая почву для дружбы, Надя стала со мной очень откровенна. Моё желание подарить ей фиалки совпало с началом периода ареста М.Л.

Всем хорошо известно: если дело попадало в Чека, это не шутка. Пришли к М.Л. показали ордер на арест и повели в грозное учреждение. Нам стало известно - на него донесли. Когда большевики отступали из Киева, он якобы находился в связи с украинцами боровшимися против коммунизма. Очевидно его личные враги пожелали использовать момент и таким образом посчитаться. Всё это были только догадки. Дни шли, а М.Л. не выпускали. Однако было известно: он не расстрелян.

Встречаясь ежедневно с Надей, помимо личного беспокойства, я разделял её женские чувства, особо болезненно выражающиеся к такому несчастью, как арест и угроза смерти.

- Я люблю М.Л., стонала она. - Что сделать? Как спасти его. Как доказать его невиновность? Нельзя ли это доказать через ваших знакомых - просила Надя. Конечно, в общении с ней моё желание выпутать жертву становилось более настоятельным. Я вспомнил о своём знакомстве с одним пианистом, хорошо знавшим Р. Мой знакомый обещал поговорить, снестись об этом деле с председателем Украинского Совнаркома.

Однажды под вечер - благодаря содействию знакомого, мы вошли в секретный отдел милиции. Думали может здесь обнаружатся следы и мы узнаем, почему арестован М.Л. Но в так называемом секретном отделе милиции, мы нашли в беспорядочном состоянии архивы царской тайной полиции. В многочисленных жутких альбомах хранились фотографии преступников и убийц с указанием примет. Конечно, среди них М.Л. не оказалось. Нам встретились ещё различные неожиданности в поисках средств защиты узника, как вдруг он вылетел на свет сам. Чека не нашло улики основательными. И Надя могла быть снова счастлива с профессором М.Л.                          

Как-то совершая прогулку вместе с Надей, мы осмотрели фрески Софийского собора и вышли на Владимирскую горку. Здесь особенно сильно чувствовалась весна. Мы сели на скамейку отколупывая болотистую землю от ног. Находясь здесь, сколько угодно смотри и не насмотришься на широкие воды Днепра. Уходя, никогда не скажешь, довольно! Покинешь это место только с сожалением невольно возникшей мысли о скоротечности человеческой жизни. Мы смотрим на поля, на нашу большую реку - в весеннюю пору превращённую в море. Из уст Нади легко текут слова то об искусстве, то об М.Л. Я слушаю её, с затаенным вниманием и боль доходит до моего сердца, но вывести себя из равновесия я не дам. Что такое любовь? Разве я знаю. Ее нужно сейчас же доказать. Похитить целиком двадцатилетнюю жизнь этой девушки и оберегать её только для себя, спрятать ревниво от всех глаз и от сильного очарования М.Л. Слушаю Надю с непроницательным видом. Боль ударила в сердце, а теперь опьянела и вскружилась голова.

С Владимирской горки обширный вид и на небо. Глаза поглощают его свет без остатка. Не поэтому ли голова подвергнулась столь сладкому опьянению, откладывающему жало в груди.

- Вы не можете сильно со всей страстью желать, произнесла приговор Надя. –Вы не в состоянии любить женщину целиком. Клима, вы как мальчик.

Надя высказала мне печальную правду. В её голосе разочарование горечь. А глаза спрашивают что же такое дружба, любовь и вся жизнь? Жизнь скоротечна. Посмотрите на воды Днепра, - говорю я Наде. В этом - любовь, видите как широко разливается русло реки, а то сужается так, что еле-еле не засохнет под ударами солнечного зноя.

Драма весны выравнялась положительной стороной молодости. Оставаясь наедине, я поддаюсь влечению находиться с Надей. Зрительная память помогает мне отдаться наслаждению. Рука уверенно чертит её лоб, глаза. Вот она вся. Но искусство удовлетворено ещё не полностью. Надо рисовать и еще искать идеал иллюзии, очарования? Идеал революционной романтики? Идеал Надиных двадцати лет.

10) Дела в мастерских принимают желательный оборот. Наша обеспеченность-милитаризация. Числимся в седьмом красноармейском артистическом батальоне. Заведующий хозяйственной частью мастерских товарищ Зак отлично заботится о нас. В данное время иметь хорошего заведующего хозяйственно частью - это счастье. У Зака - призвание быть им. С каким достоинством и сияющей улыбкой он развешивает для нас красноармейские пайки в устроенной им кладовой.

- Не то ещё будет если б вы избрали меня членом в городской Совет Депутатов - любезно заявляет наш завхоз. Он успешно добыл для нас самое трудное - пайки, так почему же не оказать ему этой чести для общей пользы. До начала выборного собрания  Зак находит сторонников во главе с таким энтузиастом как Зема. Но без борьбы не обойдется. В члены Совета Депутатов желает быть выбранным комиссар Кратко. Кто из нас осмелится голосовать против него? Собрание в полном составе. Выставлены две кандидатуры: Кратко и Зак. Выступают  один и другой. Затем слово берёт Зёма.

-Товарищи! Художники! Среди нас два кандидата в Совет Депутатов. Все ми теперь хорошо знаем комиссара и скульптора Кратко. Успели узнать и оценить по заслугам завхоза Зака. Но я хочу здесь говорить только о Кратко. Буду очень откровенен и со всей решительностью должен сказать: товарищ Кратко не подходящий человек для представления от нас в члены Совета Депутатов. Мы не можем иметь к нему никакого доверия. Почему, сейчас докажу. Кратко не предан общим интересам. Официально здесь числится только имя Кратко, а самого его не найти среди наших работников. Кратко работает только для личной карьеры и пользуясь своим положением достает для себя лучшие заказы. Вы слыхали, он собирается приступить к сооружению большого памятника Шевченко. Товарищи, раз. я стал на путь откровенный, беспощадной критики, то и заявляю: кандидатура Кратко не только не подходит для избрания в Депутаты, но он и как скульптор должен быть отставлен от заказа по выполнению памятника. Шевченко. Мы имеем случай и не один - видеть его слабые, бездарные скульптуры. Пусть такие произведения, на которые он способен, терпятся где угодно, но не на площади в памятнике великого украинского поэта, куда отпущены значительные народные средства.

Зёма продолжал яростно нападать. С самого начала он возненавидел мелкую душу Кратко. В речи насыщенной казалось неудержной - слишком смелой пылкостью, он вскрыл гнойный пузырь. Поражённые, мы с затаённым вниманием слушали блестящий ораторский талант. Он один сказал все, больше прибавить нечего. Кратко с деланной улыбкой молчал. Зак торжествуя, помолодев на несколько лет, с нежностью и задором смотрел на того, кто увлёк за собой всех избирателей и предначертал ему депутатский мандат.

Почувствовав себя на пьедестале завидного положения, Зак стал меняться - теряя, прежнюю простоту, но не энергию  во славу мастерских. Зёма же после заметной выборной речи продолжая углублённо работать, мыслить, мечтать, испытал внутренний перелом. Он понял что такое революционная политика. и какие она может вызвать желательные и не желательные последствия. Мы не выходили из огня и зарева гражданской войны.

Выборы нашего депутата произошли в обстановке, когда мы были нагружены работой по проведению выборной кампании. У нас имелся список лозунгов. Мы должны были в избирательном искусстве, разъяснить городским массам задачи такого важного органа советского государства, как совет рабочих и крестьянских депутатов. Выборной кампании нужно было окончательно парализовать всякие поползновения буржуазии: отстранить кулака - представляя место бедняку. Много входило задач и обязанностей в будущей деятельности органа народного революционного представительства.

Плакаты пеклись лихорадочно. На них выводились типы людей разделённых сообразно марксистской доктрине на классовые начала. Характер работы выработал специалистов карикатуры. За большой спешкой оглянуться некогда. Дело должно быть выполнено в ударном порядке. Думать о создании ценности искусства некогда. Надо прикладывать только ремесленную ловкость и обязательно вписывать пояснительный лозунг. Через два дня или неделю, такой плакат ветром или рукой сорвут с забора, стены и он будет валяться в луже. Но когда десятки, сотни таких плакатов появляются в свеженьком виде, то создают впечатление и достигают результата, как искры, превращённые в пламя. Не все были способны печь такие плакаты. Опыт служения живописцев советской агитации, выработал профессионалов халтуристов. Они своего рода как бродячие музыканты или средневековые трубадуры разъезжают с агитационными пунктами, Политпросветами, Чека и другими учреждениями.

-  На культурном фронте молодые силы революционного театра мечтают и работают на началах коллективного творчества. Энтузиазм борьбы за революцию ищет в искусстве выражения общенародного охвата. Одной сцены в замкнутой театре недостаточно, нужно ставить мистерии с участием не только артистов, но и всего населения. Должны быть праздники под открытым небом с одной сценой представляющей улицы и площади города. Вырощенная фантазия преобразователей на идеалах пролетарской мощи, уходит к истокам исторической традиции. Чем был греческий: театр? Как играли его артисты? Каковы принципы сцены, техника, декорации. Воспитательное и сценическое значение греческой драмы, трагеии. Эсхил, Софокл, Эврипид. В разговорах, докладах и диспутах ссылки на итальянскую комедию, на театр Мольера, Расина. Марджанов поставил памятного всем Лопе де Вега. Молодой   Козинцев проявил первые результаты своего кукольного театра и постановки в масках. В вихре общественного переустройства, принципы Станиславского доказывают свою историческую жизненность в развитии театральных законов игры. Станиславскому сопоставляются другие мастера современного театра. Гордон Крег в Англии, Макс Рейнгард в Германии, Мейерхольд, Таиров, Вахтангов в России. Соратники и учителя поколения берущего в свои руки. искусство пролетариата.

Микульчик по профессии столяр. За неимением работы нанимался натурщиком. У него суровый тоскующий взгляд. Разговаривает с добролй ласковой улыбкой. Никто из студентов особенного внимания на него не обращает. Ведь перед ними только обыкновенный натурщик зарабатывающий на хлеб - обнажением тела. Но видно он как-то не стерпел, ему захотелось излить передо мной душу, показать себя каков он на самом деле. Столяр-натурщик Микульчик, открывается мне как поэт. При признании своей причастности к искусству - литературе, я вижу в его глазах, загоревшиеся лихорадочный огонек. По окончании занятий выходим с ним вместе на улицу -и между нами возникает литературный разговор. В перерывах он читает свои стихи. Читает голосом вкладывающим чувство надежды, радости и горечи бедняка. В его лиризме звучат фразы призывающие к окончательному свержению человеческого рабства. Он поёт о любви батраках и о всех существах поставленных социальной. несправедливостью в беззащитных и вечно голодных. Основным же источником его вдохновения не смотря на чёрное солнце дней, является природа. Она отражается в нём горячо получая грустное поэтическое выражение. Он пишет не только для себя, стихи были напечатаны в маленькой газете.

Проходит время. Буря восстанавливает власть рабочих и крестьян. Самоучка Микульчик выходит наружу. Он энергичный деятель пролетарский поэт и непримиримый враг буржуазного искусства. В противоположность буржуазным поэтам - засиживающимся в кафе в подвальной богеме пьющей турецкий кофе и принимающей наркотики, Микульчик при посредстве товарищей вышедших из общей с ним среды, основывает клуб пролетарской культуры. Я присутствовал на его первом докладе. О нём извещалось в газете и в специальной афише. Помещение клуба. огромное. Вместительная эстрада с президиумом. Много раз улицы Киева испытали бои, но в клубах не наблюдалось еще столь критикующей атаки на буржуазную литературу и ее носителей. Особенно поэт-самоучка ненавидел из современников,писателей Н. и Л. Маккавейского и других в культурном отношении выше находящихся чем он-столяр и натурщик. Опираясь всецело на классовую основу, враждебным пролетарский чутьем, он во всеуслышание объявляет их гнилью, врагами - контрреволюционным оплотом. Свой доклад Микульчик закончить не мог. Взял на себя лично слишком трудную задачу: разбить силы искусства выросшие при буржуазном строе и поставить во главе советской общественности ядро только что родившегося Пролеткульта. У него не оказалось достаточно эрудиции и главное отсутствие опыта публично развивать свои мысли. Делая над собой крайние усилие и входя в предельное нервное состояние, Микульчик терял логику соображения. И ввиду этого доклада не досказал. У слушателей получилось досадное впечатление.

Авторы «Молитвы о России», «Стилоса Александрии» и прочих сочинений своей молодости, отвечали недоуменным презрением на появившиеся атаки лиц, подобных Микульчику - оборванцев поднявшихся со дна с красным знаменем. Что такое для них Октябрьская революция? Коммунизм? Многие из них доказали, когда деникинская волна подкатывала к Москве. Впрочем оправдать их пожалуй одной фразой: коммунистом нужно родиться.

Цвет литературы, богема из кафе на Николаевской улице, продолжала ещё идти в прежнем темпе развития наследственных традиций литературы передового буржуазного общества дореволюционной России. Чуждые идеям Советской власти и потерявшие материальные преимущества, они продолжали мыслить по-старому, не желая верить в окончательное торжество серпа и молота. Вскоре в этой атмосфере постепенно стал создаваться глубокий, психологический рубеж. Стоявшие за революционные искания в искусстве оказались в числе первых - слившихся о идеей социальной перемены. К прошлому уже не могло быть возврата. И часть левых в искусстве приняли доктрины Марксизма. От балета Мордкина до студии художницы Экстер, перекатывались, перемешиваясь, положительные и отрицательные начала самых культурных художественных сил той эпохи. Выступало национальное лицо Советской Украины.

На ряд месяцев я выпустил Микульчика из виду. Борьба, начатая им, указывала на возможность увидеть подлинные типы героев созданных революцией. Но поэт-самоучка не дожил до полного торжества. Судя по возрасту ему предстояло видеть взлёты своей личности и других, как он выступивших на уровень  высокого подъёма из недр раскаченных целинных масс. Ему предстояло видеть много и многому выучиться, написать книги песен, выработать свои ораторские способности к докладам. Он со своим гордым пролетарским сознанием чувств, с темпераментом художника мог бы всего достигнуть если б не было но. В один из ненастных дней, проходя по улице останавливаюсь перед  газетой расклеенной на стене. О чем пишет «Красная звезда»? О молниеносных атаках конницы Буденного. Затем неожиданно ветре-чаю похоронную статью о Микульчике. Читаю: «скончался от туберкулёза». В напечатанных тут же статьях, он пел о проталинах весны.

Миновала середина апреля. Теперь чуть ли не весь состав седьмого артистического батальона влюблен. Ходят работают парочками. Солнце горячит кровь, возбуждает мысли к любви к счастью и к вере в светлую будущность. Приближается Первое Мая. В этом году торжество должно превзойти все предыдущие праздники. Праздник трудящихся покажет нам, что значит организация, дисциплина, воля, энергия, героизм! В 1919 году германский империализм на Украине сменил империализм Антанты. В чём же состоит центр тяжести после победы на востоке и юге? Каковы теперь планы Антанты? Куда повернет Первое Мая 1920 года мысли рабочих и направит оружие Красной Армии? Праздник объявит новые политические вопросы и решит ответ воодушевлённых борцов.

Угольные шахты Донбаса заброшены. Домны стоят без руды и топлива. По деревням рыщут и вырезают население грабительские банды Махно, Зеленого, Маруси, Архангела и войска всевозможных мастей и национальностей топчут страну.

Насколько возможно исчерпать нашу готовность, мы проявляем без остатка. Наше искусство выведет в красоте все достойное внимания, чтобы занять почётное место на празднике. Чутко отзываясь на призыв, мы решаем общее дело в композициях. Наши решения в формах и цветах наполняют этот день связующей гармонией народные чувства и идеалы. На полотнищах мы начертаем сражения победы. Возвеличим те начала, за которые пожертвовали жизнью лучшие люди - отцы сыны и дочери. Покажем в сюжетах цели мира строительства, просвещения, материальное благополучие при коммунизме.

Общее руководство по выполнению художественных планов принадлежит М.Л.Бойчуку. Заказ передан в верные руки. Художники работающие под его ответственностью, должны быть проникнуты не только литературным смыслом Праздника Первое Мая, они должны выполнить работу в произведениях ценных, строгих, прекрасных. Халтуры М.Л. не допустит.

-Пусть каждый из вас, свободно следуя какому угодно течению выявляет себя, но его труд должен быть признан творческим. Осуществить в изобразительных формах Первое Мая могут только таланты. Эта задача только по их уму и плечу.

С зарумянившимся ярче обычного лицом и блестящими  голубыми глазами М. Б. дает советы своим ученикам Седляру  и Падалке, а также и другим. Эти ученики уже достойны учителя. Они поставлены на здоровые принципы искусства и в каждой новом произведении выражают мастерскую зрелость. М. Б. держится как наш хороший товарищ и друг. Темп работы развивается спешный. Как-то он заворачивает ко мне но ни слова. Я смотрю на его лицо - желая узнать впечатление. Вместо слов слышу он напевает мелодию и с одобрительной улыбкой слегка качает головой. Не желая быть надоедливым, он все же часто заглядывает ко мне узнать, как идёт начатая сложная картина. Я задумал выразить крестьянскую семью в период труда. Взят момент величия простоты и мощности. Сцена выражает в позах родительскую ласку к детям. Это еще не всё - не самое существенное. Интуитивная творческая мелодия не удовлетворена только данными поверхностными положениями и их результатами. Сознание направляет созерцание в мир чистой механики, геометрии - где привлекают мыслителя и художника, законы: вертикали и горизонтали. В данной концепции один из исчерпывающих структур живого реалистического организма живописного тела, массы всей картины.

В помещение где мы все работали, вошел какой-то товарищ с очень важным видом. Высокого роста худощавый очень нервный. В его фигуре настоящий боевой закал или это просто надуманный задор? кто он? В фуражке, лицо бледное, длинная русая борода, кожанная, куртка, револьвер и в нечищенных сапогах. Партия поручила ему наблюдение за выполнением работ к празднику Первое Мая. Авторитетным порывистым голосом он выражает недовольное раздражение. Требует в наших изображениях большей натуралистичности, живости. Но как вскочить в эту натуралистичность с принципами нашего фрескового искусства, с одной и другой стороны дающего кубистическую смесь полуотвлеченных, форм. В том, что высказывает комиссар чувствуется свежая струя за которой следуют большие волны, но он не художник и поэтому не может доказать нам какого натуралистического стиля искусства мы должны достигнуть в революционном празднике. Всё же человек с револьвером за поясом разъясняет по-своему что такое народные карнавалы в Италии. Он видел их будучи в эмиграции.                    

- В карнавалах присутствуют все элементы искусства выработанного традициями и рождаемого импровизацией.В итальянских праздниках с блеском выражаются комедии, юмор или черты показательной драмы веселящегося народа.

Мы не закончили нашу беседу о том, каким должен быть в наших произведениях день праздника Первого Мая. Партийный товарищ показавшиеся столь властным и нетерпеливым, немедленно куда-то вызвался. А когда мы на следующее утро явились на работу, то вскоре все почувствовали, произошло что-то неладное. Затем выяснилось: все надо бросить как есть. Почему же так энергично налаженная машина не должна более действовать?

-Первое Мая праздноваться не будет. Учреждения эвакуируются.

Снова?! Возникает в мыслях многозначительный, драматический вопрос. Эвакуационный переполох поднимается достигая небывалого напряжения и размаха. Откуда же на Киев дует ветер с признаками урагана? Со стороны бужуазно-шляхетской Польши. Пилсудский со своим помощником генералом Рыдз-Смиглы командующим третьей польской армией, внезапно 25 апреля, перешел в наступление.

Наш седьмой артистический батальон распыляется. В производственных мастерских заведующий хозяйством и наш депутат Зак спешно раздает пайки. Надо думать последние.

Если Киев переходит в руки поляков, кто знает последствия стратегического развития истории. Не позавидуешь горожанам, которым придеться отведать сладость польского владычества. Будут преследования и массовые расстрелы. Но с другой стороны как, куда и с кем решиться бежать. Наши силы отходят к Днепру, переправляются на левый берег. Надо спешить. Во мне возникает счастливое чувство - бежать. Из всей производственной мастерской только один товарищ решается на бегство. Это Зёма - мой друг. Время позволяет провести еще одну ночь. Мои приятельницы по мастерской пытаются остановить меня, оградить от возможных жестоких испытаний в пути.                                                   

- Разве нам не было мило и хорошо - говорит мне Соня и Надя, остановитесь. У вас здесь ваши подруги.

В ответ на увещевания, во мне вспыхивает радость и большая нежность к ним. Хочется остаться только для того чтобы доказать свою признательность за их привязанность и любовь. Я горжусь тем что заслужил их горячее внимание к себе. Но все же нам  нужно расстаться. Подруги мои, я завтра, должен оставить Киев. Меня влечёт Москва. Надеюсь туда же приедете и вы когда-нибудь. Прощайте или до свидания!

Спеша оглядел еще раз мою комнату. На столе рисунки, книги. Не взять с собой картины, холсты. Надо уходить налегке. Встретились с Земой. Его мать остаётся одна. Когда он высказал ей желание покинуть Киев, она не думая о себе стойко ответила:

- Уходи туда где тебе будет лучше.

Мы отправились с ним в центр города. Куда же нам идти и к кому пристать? На улице встретили Марголина. Он занимал ответственный правительственный пост заведующего деятельностью киевских театров и тоже не знал как ему быть. :

Бежать? Опасно выброситься из родного города, но так же не менее страшно оставаясь подвергнуться польской реакции.  

Раздумывая над положением видим, исчезли почти последние признаки людей, связанных с советской властью. Сейчас могут показаться поляки. Они может быть заняли вокзал. При нас корзинки и мешки. Разве не видно, что мы советские беглецы? В моих друзьях я почувствовал возникшую нерешительность момент колебания. Зема оглядывается назад. Есть еще время вернуться домой. Не так просто и легко расстаться с Киевом. Мне становиться жаль друзей и себя. Москва манила к себе встала перед глазами, жаль расстаться с мечтой о Москве.

Я потянул за рукав Зёму, пошли же! - Говорю я решительно. Инстинктивно благородным чутьем друзья охватывают мою мысль. И теперь уже бесповоротно втроём спускаемся к набережной Днепра. На берегу великой украинской реки мы должны найти ключ бегства.

В порту пароход «Интернационал». Вход разрешается по особым пропускам. На судне эвакуируются видные коммунисты. Судно уже глубоко сидит в воде.

-Да, вдруг обрадовался Марголин. Ему с палубы улыбается лицо хорошего приятеля. И с его помощью, Марголину посадка как будто обеспечена. А нам как быть? Как нам с Зёмой устроиться? У Марголина идут в ход организационные способности. С видом будто он один из распорядителей Марголин приказывает нам взяться за переноску мешков набитых документами взятыми из архива. Улыбнулось и нам счастье, давшее возможность взойти на пароход и в суматохе смешаться с другими пассажирами. Спустилась ночь, а пароход чего-то выжидал. Показалось солнечное утро - обнажая нам холмистый правый берег. На его вершине за одну ночь, но как изменился Киев. Он уже не наш. Мы берем винтовки и сходим на соседний пароход узнать в Чека нельзя ли достать консервов или хлеба. Было бы очень хорошо достать на дорогу хоть на день продовольствия. На пароходе нам сказали: мы только богаты дровами для машины, да архивными документами в мешках.

Чека оказалось недоступным, они приводили в боевую готовность орудия. Какой чёрт тут консервы и хлеб, говорил весь их вид. Мы вернулись с ненасытным взором, держа в непривычных руках заряженные винтовки. В порту и на улицах было пусто - население не проснулось.

Капитанский мостик забаррикадировали со всех сторон бревнами. Подсчитали число револьверов имеющихся у товарищей. Разве не известно сколько пароходов было потоплено обстрелами с берега? Мы должны быть ко всему готовы.

20-го апреля утром «Интернационал» снялся с якоря. Шум винтовых лопастей и кипящее бурление воды, вызвало удар в сердце и мыслях. Перед глазами предстало все пережитое и в данный момент так оборвана для чего? А ведь мне самому захотелось этого и по моей воле и вине я покинул прекрасный Киев. Прощальный парадный смотр его высоких берегов. Укатывая вниз по реке кажется и спрашивается: он ли это или только призрак? Взоры цепляются за места близкие покрытые многими воспоминаниями. И так это все уже прошло – проходит. Не без грустной тревоги обжигающей от набегавшей радостной волны возникает вопрос: что же впереди -в Будущем? Известно только то чего хочется.

С сурово спокойным лицом капитан направляет руль. Мы проехали под железнодорожным мостом. Из пароходной трубы  дым относит назад - не есть ли зто единственная связь с прошлым где Киев в пространстве скрылся от нас. Но не скрылась Украина, Днепр расширяя свои води заставляет нас забыть, что мы спасаемся, возможно с берегов в нас посыпится ещё пулемётный град из гнезда банды Щуся, Никифоровой или Махно.

Незабываемый день представивший величие и богатство природы - пронесший нас мимо затопленных пароходов, сожженных и пустынных деревень, вызвал новый особый приступ голода, как будто для того чтобы окончательно сбить красотой и могуществом в героизме и агонии борьбы стихий. Если б найти хоть маленький кусочек хлеба! Голодым взглядом каждый осматривает сидящего или блуждающего встреченного на палубе, в каюте. Но нет, что было все съедено утром, в полдень. Тот же жадный взгляд рыщет по равнине полей и открыв белеющие хаты хуторов со сладостью переносится туда. Там можно бы наверное достать хлеб, молоко, яйца. Затем такой странный всеобщий приступ голода стихает. Странно устроен  наш организм. Так же как остро может потребовать и вдруг ответит противоречием себе - забудет, осядет, успокоится. Данное состояние называется психозом голода.

Наибольшее удовлетворение нам причинила машина парохода. Она не испытывала недостатка в дровах. Следовательно мы неслись успешно к цели. Всю ночь капитан смотря над верхней линией баррикад, вел судно по изученному руслу.

Спокойствие же дня сменившееся глубокой тишиной ночи, порой вызывало зловещее предчувствие. Ведь в сущности все вокруг клокочет, вся страна потрясена. Бедный наш маленький пароходик, куда он спешно плывёт? Считается время с нами или нет, но мы знаем на утро сегодня, день Первого Мая! Праздник трудящихся всего мира!

 О, щедрое уцелевшее местечко, от души и весёлых глаз всех беженцев, спасибо тебе!

К вечеру Кременчуг. Не жалко ли сознаться, бегство превратившееся в увеселительное путешествие по Днепру кончено. Оставшуюся часть людей, пароход довезет до Екатеринослава. Нам же благоразумнее сойти в Кременчуге и найти поезд на Харьков. Начинается вторая  часть истории нашего бегства.

Среди знакомых оказался Кратко - неудачный автор памятника Шевченко и провалившийся депутат от производственных мастерских. Он нам не пара. Что за город Кременчуг? Скуп, конечно, не так легко пополнить наши запасы. Зёма вспоминает обильные Черкассы, где в реке вместо воды текла сметана. А на деревьях росли коржики о маком, мёдом и вкусные вареники.

- Если б мы остались там на несколько месяцев, можно бы написать новые полотна и тогда уже поехать в Москву.

Нечего прибавить мечта прекрасная. Художник более всего озабочен тоской  о произведениях. К тому же от Черкасс - нашей первой остановки, осталось благодарное воспоминай. Где же еще можно найти подобное обилие? - лучше места не сыскать. Наглядный пример не завтавляет себя ждать. Начальник станции Кременчуг заявляет:

- Право не знаю, как вас направить в. Харьков? Сообщение нерегулярное. Паровозов и вагонов нет.

- Как же быть товарищ начальник, не унимаются представители нашей группы, мы из Киева.

И бедному начальнику невольно приходиться смотреть на всякие предъявленные ему документы с такими внушительными печатями, хоть становись перед ними на дыбы.

- Обождите, обождите товарищи, поляки ещё не угрожают захватить Кременчуг. Хотите, через несколько часов я смогу устроить вас в товарный вагон. Вы доедите до станции и там сделаете пересадку на Полтаву, а потом в Харьков.

Мы очень довольны. Едем. Мысли как динамо стараются свежие впечатления тут же перевести в точное значение. Перед нами картина расшатанности,  изношенности, разорения, упадка. На чём держатся живые нервы боеспособности большевизма. В каком состоянии электростанции, топливная промышленность, черная металлургия, машиностроение и металлообработка. Почти всё встало - развалилось. Рабочие ушли в Красную Армию.

Уже высоко взошло майское солнце над Полтавой. Должно быть оно так же светило Петру 1 в день его Полтавской победы над Карлом XII. Надо отдать дань справедливого восхищения побежденным здесь швздам - сумевшим бесстрашно дойти сюда и попытаться с Мазепой скроить карту тогдашней Европы.

Поэтическая Полтава! Мы приехали в самое сердце Украины. С вокзала идем по дороге уходящей вверх в город, который по моему восхищенному сознанию, должен бы после Киева считаться второй столицей Украины. Усталая и немного сонная голова, что только может на ходу, то и воспринимает себе на память от живописного характера зданий и улиц. Чтобы насладиться и потом долго ещё помнить Полтаву, много ли для этого нужно ходить и смотреть? Нет. Полтава это город, как нечто составляющее один короткий, чудесный, глоточек. Впрочем так говорится только для утешения, мало ли здесь хорошего. Мы интересуемся состоянием рынка. К нашему счастью знакомимся с ним как нужно - в раннее утро. Да, вот чем ещё замечательна Полтава - своими караваями пшеничного хлеба, такими же большими, как мельничное жерново. Красивая полтавянка со сквозившим в ресницах призывом предлагает нам:

— Милые мои, вам хлеба, о, сколько хотите берите и кладите себе на душу или где ещё место найдётся у вас.

Мы отлично наелись и набрали всего в дальнейшую дорогу. Не без чувства сожаления оставляли мы Полтаву.

В Харькове выковывалось оружие - кипел свинец против дерзкой панской Польши. Мы приехали и уже захвачены железным центром большевитской энергии. Но мозг Украины - столица Харьков, не без болезни переживал новости о правобережной катастрофе. Очевидно Польшу двигали её исторические мечты о границе 1772-го года - присоединения Украины, Белорусии и значительных земель в Прибалтике.

Наблюдая наши красноармейские части, строгую дисциплину, организацию порядка и рапределение проводимое комендатурами, мы естественно проникли в область деятельности Харькова, более понятную нам и интересующую художника. В агитационных пунктах, в мастерских видим преобладает сюжет: шляхтичи. Громили мы в плакатах гетмана Скоропадского, Петлюру. О! Как и сколько Колчака, Деникина и прочие контрреволюционные гидры. Теперь товарищи художники с революционным закалом разделывают Пилсудокого.

- Хотите творить, художники беженцы из Киева? немедленно становитесь в ряды по фронту искусства. Красноармейцу ружьё, а вам в руки кисть. Стратегический план Пилсудского по овладению советской Украиной, должен быть бит всеми средствами. Ставка на быструю военную победу и разгром 12-й и 14-й красных армий будет опрокинута, - заявил нам один боевой командир.

Я усвоил от Земы ревнивое уважение и сохранение при себе работ. Возмущаясь он говорил:

- Вы не цените свои произведения легко уступаете дарите или просто разбрасываете без причины и нужды. Отдать своё художественное произведение - ответственный поступок перед  самим собой.

Никогда я ещё не слыхал, что бы кто нибудь так произносил слова: «свое художественное произведение.» Он говорил это таким важным тоном, что интонация его голоса производила впечатление. В мыслях немедленно и заразительно возникло: действительно Зема прав. Многие ли могут создать нечто такое, как он и я. Недостаточно с пылом творческой страсти любить писать. Нужно обязательно присовокупить к результатам своего искусства большую бережливость. Если б не пример и совет моего друга, разве покидая Киев я взял бы с собой тащить хотя бы тощую папку с рисунками и эскизами. Зема говорил:

-Возьмите непременно, пригодится кому нибудь показать. Если вас никто не знает, можно ли например назваться купцом не имея при себе товара?

Многое в природе происходит от случайного. Наш потребитель незамедлительно встретился проходя по улиде.

- Вы оба бежали из Киева и только что прибыли в Харьков? глядя  вопросительно на нас, повторил он сказанное нами о себе. --Да, у нас есть при себе доказательства: документы и вот не желаете ли взглянуть на наши   работы. Мы выложили из папок рисунки, акварели, гуаши.

- Очень хорошо, одобрительно отозвался товарищ невысокого роста. Принесите ваши работы на вокзал и спросите вагон Луначарского.                                             

Почуяв доброе предзнаменование, вне себя от внезапно   налетевшей радости, мы простились до вечера.

-Давида Штеренберга - начинает первым говорить мой друг, -я знаю давно и хорошо. Бывало в Киеве он приходил к нам в дом попросту. Если б вы могли представить себе, как он тогда выглядел. Маленький, бедный и такой худой неизвестный художник  еврейчик. - Зема входит в юмористический тон - моя мама, продолжает он, бывало ж:алея подшучивала над ним угощая его чаем с вареньем.

А знаете ли вы, прерывая Зему говорю я, кто он теперь? -Да, еще бы! Комиссар искусства! Близкий сотрудник и друг Луначарского.

Когда Зема поделился со мной всеми сведениями о Штеренберге, то от себя кое-что пополнил и я. Теперь это кажется как далекое прошлое. От имени советской власти вскоре после октябрьского переворота, Штеренберг открыл первую конференцию художников. Я присутствовал как делегат от группы учащихся. Штеренберга на конференции никто не знал. Данным обстоятельством воспользовались художники  академисты реакционеры.              

-Какое может быть доверие к собравшееся конференции,  выкрикивали они, если во главе ее поставлен человек без имени и авторитета.                                 

Но по моему впечатлению он держался с достаточным достоинством и гибкостью. А впоследствии вполне доказал свой ум. Вторично год назад, я был представлен ему профессором Праховым во время его приезда в Киев. Вопрос шел о деятельности профессиональных союзов и затем приехавший комиссар знакомил нас с успехами административной деятельности отдела изобразительных искусств на территории всей России. Доклад Штеренберга представлял беседу. Скучновато было слушать человека с трудом выкладывавшего слова.

- Я не оратор, счел нужным заявить нам со скромной  не терявшей достоинства улыбкой Штеренберг. Не имея ничего более прибавить по поводу моего знакомства с Давидом Штеренбергом я весело задал вопрос: Зёма, а нелегко быть комиссаром?!

- Как переспросил он со смехом, - комиссаром шишкой? или просто комиссаром?!

Действительно, в этом немалая разница человеческого значения.

Зелёный вагон-салон народного комиссара по просвещению стоял в стороне недалеко от центрального здания вокзала. Придя вторично, мы тоже не застали ни Луначарского ни Штернберга. Время горячее - опасность большая. Луначарский пробыл на Украину поднять дух народных масс. Вчера на вокзальной площади, он выступил на митинге собравшем почти исключительно красноармейцев. О чем говорил красноречивый энтузиаст, певец, юморист и очарователь трибуны? О польском наступлении на советскую Украину дававшую и до сих пор дающую нам львиную долю продукции.                          

-Империалисты хотят захватить страну 30-ти миллионного  населения. Захватить в свои лапы такие города  как Киев, Харьков, Одесса и другие форпосты социалистически-коммунистического хозяйства. Телеграфные сводки сообщают о победоносном продвижении 1-й Конной Армии с Северного Кавказа. С района Майкопа после разгрома Деникина, Конная Армия Буденого по пути на польский фронт очищает Украину от гнёзд бандитских главарей.

Подавая нам бумажку, секретарь не может сообщить в какое время можно увидеть лично товарища. Луначарского.

- Работы ваши хвалил. Не следует больше беспокоить его, к тому же сейчас он неуловим.

Любезно поблагодарив скромного секретаря и принимая обратно папки с нашими работали, мы тут же мигом читаем бумажку:

Р.С.Ф.С.Р

МОСКВА-КРЕМЛЬ

КАБИНЕТ

МАЯ 1920 года.                                                     

К О М А Н Д И Р О В К А

Молодые советские художники: Редько и Никритин бежавшие из Киева при наступлении поляков командируется мной в Москву для выполнения некоторых работ и продления художественного образования.

Просьба все советские учреждения и иные власти оказывать им всевозможное содействие для выполнения возложенного поручения.

Председатель Политуправления     Р.С.Ф.С.Р.  на Украине   А. Луначарский

Вот как просто открылся нам «московский ларчик».

Давид Штеренберг, помимо полученной нами командировки, выдал нам бумажку за своей подписью. Он предлагает закупочной комиссии государственного музейного фонда приобрести по их выбору наши картины. В другом же  документе, всемогущий комиссар изобразительных искусств идет дальше, выполняя взятое на себя обязательство до конца. Ои предлагает через соответствующий орган зачислить нас в Московские Государственные Художественные Масерские. Формальная сущность инициативы Штеренберга в отношении нашей будущности закончена.

Мы полны лучших надежд. Нашему искусству впервые оказана честь приобретения в музей. У нас будут деньги и затем мастерская. Чтобы нас сохранить от воинской мобилизации, как необходимых работников в области искусства, мы зачисляемся в число студентов - вступая на учет военного отдела Наркомпросса.

Командировка за магической подписью Луначарского, открывает нам двери с Украины в Россию. Находятся друзья устраивающие разрешение Чека на проезд и литера краоноармейского образца, для железной дороги. В одном из пунктов для беженцев и затем из Управления Харьковского коменданта -выдается, хлеб, сушёная рыба и сушеные овощи. Харьков не Черкассы и даже не Полтава. Здесь раскаленная большевистско-военная атмосфера. Из Харькова видна граница опустошенной России - смотрящей сюда на Полтаву и Донбас по-прежнему со значением: дай нам хлеба, сала и угля.

В Харькове встречается группа людей под громким названием Еврейская  Культурная Лига. Писатели и артисты .Среди них хорошо знакомые. Они тоже киевские беженцы и направляются куда же еще как не в Москву. Мы примыкаем к гордой организации выполняющей миссию современной культуры искусства в еврейском обществе. Уполномоченный общества и его помощник, немало времени крутят и ломают головы железнодорожному начальству на право получения отдельного вагона и незамедлительную отправку.В предвидении затруднений - благодаря знакомству с властями Харькова, они снабжены мандатом свидетельствующим, что группа является делегатами и спешно должна следовать в Москву на съезд. Остальное зависит уже от настойчивости фантазии уполномоченного, помощника и если понадобится всех делегатов.

В дороге требуется не дремать и если б добродетельные смирные люди знали, - быть иногда поневоле в роли бандита: дай мне то что нужно. А нужен нам до зарезу вагон, дальше в дороге увидим что ещё?

Все устроено, собрано и уложено в наш вагон. Осталось несколько часов до отхода поезда. Только теперь мы с Земой почувствовали: спокойствие. Как всё хорошо на свете. Мы обошлили город в виде прощальной прогулки. Не очень интересно было бы жить здесь и работать. Большой город, но архитектурный характер неопределённый. Неожиданно взлетит в одной части захватит впечатление и сразу оборвёт совсем другими. Количественно и качественно малыми размерами, пропорциями. Харьков молодой индустриальный город без определённого стиля.

Вступив на вокзальную площадь где всегда толпятся массы красноармейцев Зёма говорит:

- А ведь заметте, со времени отъезда  из Киева мы только сегодня заговорили об искусстве.

Через Штеренберга попадаем в самое передовое общество московских художников, а также и в другие артистические круги. Продолжаем мечтать далее. У каждого из нас будет отдельная мастерская. Владея мастерской, как- будто можно считать, что наши будущие произведения наполовину выполнены. Некоторое время идем молча каждый погружен в себя. Занимает вопрос разложение формы предметной на беспредметную.

Наша Украина в гуще новых сражений и пламени осталась позади. Едем по современному в товарном вагоне с поломанными остатками нар. Но тесноты нет и чувствуем себя не в обиде. Только бы наши мешки с продовольствием и без того небольшие не тощали бы так быстро. И верно ли что нигде в пути не сможем ничего достать? Разве только воды или кипятку на больших станциях. Стыдно сознаться, все мы находимся в вагоне не дармоеды, а едем кормиться в Россию. Отнимать у голодающих остатки. Хлеб как глина выданный нам с Земой в Харькове уже кончился. Почему же так быстро? За неимением дополнительной пищи - не считая воблы и травы, мы то и дело напихиваем рот до ощущения изжоги. Желудок переваривал будто огненную лаву. И то не жаловались было бы вдоволь черного хлеба. Проехали сутки и уже надо перетряхивать мешок в погоне за крохами. Не лучше положение и у других. Взять в пример хотя бы оказавшегося среди нас гражданина в очках, удивительно странный человек - коммунист, он не развлекается мешком. Поел в Харькове и думает повторить только в Москве. Поговорить с ним очень занятно. Он владеет многими языками -даже древнееврейским, хотя сам по его уверению не израелит. Если нужно разрешить научную пли иную справку, на всё ответит как энциклопедия. Существенная черта его характера: простой, добрый, очень услужливый и привязывается к совсем молодым мужчинам. Это тип странствующего рыцаря ХХ-го века или вечного жида превратившегося в борца за коммунизм. Работал на различных постах, «но только там где руки не в крови.»              

-Например в Чека., поясняет он с улыбкой, меня служить никогда не заставят. Не могу и не хочу.

-А анаете, партия не прощает неповиновения?- задаётся ему вопрос. - Ну что ж, говорит он в ответ, пусть накажут   или отнимут честь называться коммунистом.

- Откуда же вы:, предлагается еще один из любопытных вопросов.

- Последние годы,я проживал в Амстердаме.

А когда по дружески амстердамцу жертвуется кусочек хлеба, он отказывается. Стойкий голландец -разговаривающий по русски, как- будто родился в самой матушке Москве.

- С нашим уполномоченным поезжай хоть на край света. -Репутация: провезёт через ад. От Еврейской Лиги он побывал во всех странах и особенно хорошо изъездил такую страну, как Америка. Умеет быстро убедить, настоять, обвести, найти и избрест всевозможные выходы. Вероятно помогает громадный опыт путешественника, да к тому же у него энергия и страсть быть в движении. Упорна бесстрашием его логика смущения не испытывает. Благодаря ему - русскому американцу, мы имеем вагон и двигаемся от станции к разъезду минуя малые и больпие города..

Революция состоит из элементов сказки. Но только ли для поэта? Нет, для всякого прошедшего сквозь её очистительный огонь.

Наше бегство из Киева до Харькова и затем следование в Москву - представляет одиссею. Об этом одном этапе можно бы написать книгу.          

14 июня 1935 года.

Париж.