ru | en

УЧИТЕЛЬ И ЕГО УЧЕНИКИ. Памяти академика В.Н.ПЕРЕТЦА. (Составитель Артур РУДЗИЦКИЙ)

Всемирно  известный учёный-славист, языковед, филолог, историк театра и литературы, академик АН России, АН Украины Владимир Николаевич Перетц  (1870-1935) оставил после себя целую плеяду учеников. Публикую список (неполный) учеников академика В.Н.Перетца в Киевском, Самарском и Петроградском (Ленинградском) университетах.

 

 

 

Ученики академика В.Н.Перетца в Киевском Университете Св.Владимира (1903-1914):

 

Адрианова-Перетц Варвара Павловна (1888, Нежин Черниговской губ.-1972, Ленинград), филолог, исследователь древнерусской  литературы и фольклора, жена акад.В.Перетца (На фото 1928 г. - А.Адрианова-Перетц и В.Перетц)

Родилась в семье педагога и филолога Павла Александровича Адрианова,позже помощника Попечителя Учебного округа г.Киева. 

Занималась на Киевских высших женских курсах в семинаре проф. В.Н.Перетца (1907-1908), сдала экстерном экзамены за курс историко-филологического факультета  Киевского университета (1912), защитила магистерскую диссертацию «Житие Алексея, человека Божия» (1917).  С 1921 - преподавала историю древнерусской  литературы и фольклористику в Гос. институте искусств (Ленинград), в 1947-54 -  зав. сектором древнерусской литературы Пушкинского Дома. С 1926 – член-корр. АН УССР, с 1943  - член-корр. АН СССР, с 1959 - заслуженный деятель науки.

Ее брат – Адрианов Николай Павлович (1887, Нежин-1937, расстрелян в Москве) -  инженер-электротехник, главный  инженер и зам. управляющего Мосэнерго в октябре 1936 был арестован, а 3 августа 1937 он был расстрелян за мифическое «участие в контрреволюционной террористической организации».

Его дочь, племянница В.Адриановой-Перетц  -химик Ольга Николаевна Адрианова (1919 – 2002), в 1950х-90х годах гражданская жена великого украинского оперного певца Ивана Козловского.

Из воспоминания сестер О.Н. и  Л.Н.Адриановых о В.Н.Перетце:  «..С  самого начала работы  Варвары Павловны в семинарии Владимир Николаевич   (Перетц) увидел   в   ней   будущего  незаурядного ученого.   У  нас сохранились   труды   Владимира   Николаевича, которые он дарил  юной ученице со  следующими   надписями: «Моей лучшей надежде», «Дорогому другу  и ученице в   надежде  увидеть   со временем успехи,  во много раз превышающие учителя», «Лучшему      другу - с просьбой со временем, в  будущем, усовершенствовать, продумав это  слабое творение, и   из  разрозненных отрывков создать стройное целое». Однако это была  не  снисходительность учителя    к   своей   ученице. Наоборот, как рассказывала нам Варвара Павловна, из   всех участников семинария       именно к  ней предъявлялись        самые    жесткие     требования. Вообще      Варвара Павловна не  раз   говорила, что  жизнь всегда ставила перед    ней   трудные задачи…

…В   конце 20-х и начале 30-х   гг. мы с родителями несколько раз бывали у  Перетцев в Ленинграде на Надеждинской улице (ныне ул.Маяковского).  Квартира была огромная и почти пустая. Только множество книг. Собирать  их   начал   еще в   молодости Владимир Николаевич, а затем они продолжили пополнение   библиотеки   вместе с  Варварой   Павловной.

Судьба   этой   библиотеки   такова: наиболее ценную для специалистов часть   книг   Варвара   Павловна   еще  при  жизни  передала   в   Сектор   (ныне Отдел) древнерусской  литературы Пушкинского   Дома (имеется благодарность Сектора за полученный дар). После смерти Варвары Павловны часть книг  из  ее библиотеки  также была передана в Сектор древнерусской литературы Пушкинского Дома, а часть была приобретена Отделом рукописей и  старопечатных  книг   Новосибирской Государственной     публичной научно-технической       библиотеки     СО АН СССР. У  Варвары Павловны сохранилась небольшая коллекция медного    литья,   которую    собирал в   молодости  Владимир Николаевич. Эти вещи  приобрели  у   нас  художественный  музей   г.Архангельска   и музей  в   Соловках.

Владимир Николаевич был человеком слабого здоровья, и вся тяжесть ухода  за больным мужем лежала на Варваре Павловне, которая в это же время   продолжала   работать.   Как   говорила   она  сама,  такое  напряжение подорвало   ее  здоровье,   и она  слегла   на  два   года.   Однако   все   это время Варвара     Павловна    оставалась    главой   дома   и   вела  посильную   для нее работу.

В   апреле 1934   г.   на них  обрушилась страшная беда. Владимир Николаевич был арестован и в июне того же года выслан в Саратов. Эта драма полностью прошла через наш дом, потому что следствие  велось в Москве. Варвара Павловна   непрерывно       приезжала    в   Москву   с   передачами   для Владимира Николаевича,   со всякого   рода ходатайствами  и документами. Из нашего дома Владимир Николаевич уехал  в Саратов, и через наш дом всегда   проезжала   Варвара   Павловна,   направляясь   в   Саратов.

У нас  хранится    копия    рапорта    Владимира     Николаевича от июля 1934   г.   на  имя непременного   секретаря   АН СССР академика  В.И.Волгина. В   этом рапорте он излагал предъявленное  ему обвинение, ход следствия   и доказывал   абсурдность  и чудовищность   этого   обвинения,  с которым   он   категорически       не  согласился. Как он  писал, за  «согласие» ему обещалась свобода и возможность вернуться     в  Ленинград.     Но    он  этого «согласия»     не   дал.

По   ходатайству   АН   СССР   Владимиру   Николаевичу   был   обещан пересмотр дела,  но после  событий  1 декабря 1934 г. все было приостановлено.

На  фото:  могила академика В.Н.Перетца на Воскресенском кладбище в Саратове

В   декабре 1934 г. Владимир Николаевич был   исключен из действительных членов   АН   СССР   и   АН   УССР.   У нас сохранились копии  обращений Владимира Николаевича к  Сталину, Калинину и Вышинскому, которые остались без ответа. Эти письма написаны с чувством большого достоинства и   заботы   истинного ученого   не   о   своей   личной   судьбе,   а   о   судьбе науки.

С   момента переезда Владимира Николаевича в Саратов Варвара Павловна фактически жила на  колесах.   Любое свободное  от работы время она проводила с ним. Тяжело больной и беспомощный Владимир Николаевич категорически      отвергал даже мысль о переезде Варвары Павловны на постоянное жительство        в  Саратов. Он  знал, что от этого пострадает дело…

Скончался      Владимир   Николаевич 24 сентября 1935 г. в  полном одиночестве от  «грудной  жабы». Тетя приехать не  успела. Хоронили его (в том числе – От Ред.) она и  ее ученица  и добрый друг Н.П.Колпакова. Похоронен  Владимир Николаевич на старом   городском   кладбище   в   Саратове. На   его   могиле   скромный,   но   достойный   памятник,  за   которым до сих пор имеется   уход. Судьбе угодно было распорядиться   так,   что на  этом же кладбище  оказался   позднее   прах академика   Н.   И.   Вавилова   (место   захоронения   пока   не   установлено,   при входе    на   кладбище     АН    СССР    ему   сейчас    поставлен     памятник).…

После реабилитации Владимира Николаевича в 1957 г. и восстановления его в действительных  членах  обеих Академий целью жизни  Варвары Павловны   стала   забота   об издании  его   трудов.   Когда   была   завершена   эта работа,   Варвара      Павловна     писала    Н.   К.  Гудзию     и   нам,   что  теперь  она  спокойна,   — она       выполнила      свой   долг   перед    своим    Учителем     и   перед  наукой…».

На фото:  могила В.П.Адриановой-Перетц (поселок  Комарово  в Петербурге)

Дм.Лихачев о В.Адриановой-Перетц:  «…Варвара Павловна (…) исходя из принципов и интересов В. Н. Перетца все же открыла чрезвычайно интересную литературу. Что касается метода, то и здесь Варвара Павловна значительно расширила методологические и методические подходы Владимира Николаевича. Она стала подходить к литературе как к одному из явлений истории культуры. Это было бы немыслимо для Владимира Николаевича. Во второй половине1930-х гг. Варвара Павловна стала группировать вокруг Сектора историков, искусствоведов, археологов, даже богословов. Сохранив в школе Перетца строгость научного подхода, ее академизм, Варвара Павловна произвела в ней своего рода революционный переворот, смело взявшись за большие темы, отвергавшиеся Владимиром Николаевичем как ненаучные, верхоглядские, дилетантские, в частности, приступив к написанию самой обширной из существовавших ранее десятитомной «Истории русской литературы», издававшейся нашим институтом. В этой связи пришлось задуматься над такими вопросами, самое существование которых было немыслимо для перетцевского подхода. Так появились вопросы отбора наиболее значительных произведений (Владимир Николаевич считал, что оценивать — не дело науки); затем — вопросы периодизации, которые Владимиру Николаевичу были совершенно чужды. Варвара Павловна с успехом преодолела это отчуждение, создав периодизацию, которой до сих пор в общем пользуемся и мы. Периодизацию эту ей пришлось сделать просто заново, вне школы Перетца, и сделала она ее очень, удачно. Сейчас нет необходимости говорить о значительности для науки отдельных работ-монографий, изданий памятников, предпринятых В. П. Адриановой-Перетц. Об этом хорошо и много писалось. Важно подчеркнуть, что Варвара Павловна реформировала школу Перетца. Без своей ученицы Перетц остался бы в истории нашей науки главным образом как педагог и автор многих работ по немногим и, казалось бы, незначительным темам. Конечно, с ним была бы связана история театра конца  XVII—XVII I  вв., но все-таки.

Ученица превзошла своего учителя. И если Варвара Павловна писала о Владимире Николаевиче как об Учителе с большой буквы, то сама она была Ученицей тоже с большой буквы. Варвара Павловна была последовательницей и вместе с тем реформатором школы В. Н. Перетца, и в свою очередь она тоже стала большим Учителем…».

 

Алборов Борис  Андреевич  (1886,  село Ольгинское, Осетия – 1968, Владикавказ)- первый профессор на Северном Кавказе, ученый-осетиновед, поэт, драматург, собиратель и исследователь осетинского фольклора, общественный деятель, организатор и первый директор Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований им. В. И. Абаева, ректор Горского Педагогического Института( ныне Северо Осетинского Государственного Университета им. К.Л.Хетагурова).

Из крестьянской семьи.  По окончании в 1906 году училища во Владикавказе Б.Алборов решил продолжить учебу: уехал к брату в Киев и там поступил на вечерние общеобразовательные курсы. Через некоторое время сдал экзамен за шесть классов при первой классической гимназии. В 1910-14 гг. учился  на историко-филологический факультет Киевского университета. Ученик В.Перетца.  По окончании университета три года проработал учителем русского языка и словесности Винницкого реального училища,  весной 1917-го перебрался на Кавказ, где начал преподавать русский язык и словесность в Моздокском реальном училище. В 1922 году  Алборов возглавил Горский педагогический институт, одновременно являясь заместителем наркома просвещения Горской республики.

В 1938 году  арестован. Как писал он позднее в своей автобиографии, «по оговору двух лжесвидетелей за принадлежность в 1924 году к якобы контрреволюционной националистической организации». По статье 58-2 УК РСФСР  был подвергнут лишению свободы в исправительно-трудовых лагерях сроком на 8 лет с поражением в правах сроком на 4 года, с конфискацией всего личного принадлежащего ему имущества. Вышел из лагеря в 1946 году. 

Из воспоминаний Б.Алборова:  «Киевский университет.  Я знал, что хорошо подготовленные преподаватели русского языка и литературы выпускаются университетом по окончании литературно-лингвистического отделения историко-филологического факультета, но туда я не мог попасть за неимением в своем аттестате отметки по греческому языку. Я подал заявление на юридический факультет Киевского университета имени Святого Владимира, надеясь на то, что в первое время брат Батыр поддержит меня, а там буду зарабатывать себе на пропитание уроками. Меня зачислили на юридический факультет, и я приехал в Киев и опять поселился у брата Батыра. На самом краю города у Голосеевского леса. Материальное положение брата не улучшилось. Приходилось довольствоваться десятикопеечными обедами, довольно скудными - примерно супчик и оладик. Отсюда около двух километров я шел пешком до трамвая, а затем трамваем доезжал до университета на занятия. В университете я скоро узнал, что вступительный курс греческого языка на историко-филологическом факультете можно слать в конце года. Я подал заявление о переводе меня на долгожданный факультет. Меня перевели на славяно-русское литературно-лингвистическое отделение историко-филологического факультета. Греческий язык я сдал в конце года. Сдал все полагающиеся экзамены и перешел на второй курс. Чтобы не обременять своим содержанием брата, я взял в городе репетиторство двух реалистов у одного парикмахера и все время жил в их семье, а последний год учебы опять переселился к брату. ..  Что меня особенно возмущало в университете, так это отношение правой профессуры вроде Флоринского и Кулаковского к не русской части студенчества. Украину они называли не иначе, как «хохландией», украинцев «хохлами», а нас кавказцев – «гололобыми азиатами».

Учился я хорошо. Вопросами русской диалектологии и методологии истории русской литературы занимался под руководством проф. В.Н. Перетца. Основными вопросами русской народной словесности и словесности Кавказских горцев, особенно нартским эпосом... Профессору В.Н. Перетцу мной была представлена большая зачетная работа по диалектологии «Говор станицы Архонской Терской области» в 1913 году с приложением текстов. А.М. Лободе я представил кроме других работ по Руссой словесности выпускное дипломное сочинение «Песни про князя Скопина-Шуйского (возникновение, развитие и переход в былину), защищенное в историко-филологическом  семинариуме студентов последнего курса. … эти руководители в свое время подготовили талантливых молодых ученых, в том числе из моих однокурсников - Гудзия, Дорошевича, Неймана, Якубовского, Баранникова. ..»

Багрий Александр Васильевич (1891 Летичев Волынская губерния- 1949, Баку) — литературовед, историк русской и украинской литературы, библиограф. Родился в семье небогатого чиновника, выходца из украинских крестьян. В 1912 году окончил историко-филологический факультет Киевского университета Св. Владимира, ученик академика В. Н. Перетца. Был преподавателем в одной из киевских школ. Затем — одним из первых преподавателей словесного отделения университета в Самаре.

C 1922 - работал профессором литературы Бакинского университета.

Исследователь творчества М. Ю. Лермонтова, С. Есенина, Б. Пильняка, Н. Клюева, П. Орешина и др. Написал ряд трудов о классике украинской литературы Т. Г. Шевченко.

 

 

 

Баранников Алексей Петрович  (1890, Золотоноша Черкасской области - 1952, Ленинград) - филолог и индолог, основатель школы изучения современных индийских языков в СССР. С 1922 года профессор ЛГУ, в 1920х – хранитель Русского Музея, с 1939 года академик Академии наук СССР. Директор Института востоковедения АН СССР в 1938—1941 годах.

Родом из крестьян: из-за материальной необеспеченности ему с большим трудом удалось окончить экстерном гимназию и историко-филологический факультет Киевского университета. Ученик В.Перетца. Благодаря своей необыкновенной трудоспособности и настойчивости, был оставлен при университете. Знал древние языки: латинский и греческий, но особенно интересовался санскритом и новыми индийскими языками. С 1920х годов – был инициатором постановки научной разработки проблем новоиндийского языкознания и литературоведения. В 1930-х годах Баранникову удалось развернуть большую научную и педагогическую работу в ЛГУ в Институте востоковедения. Занимался изучением и преподаванием таких новоиндийских языков, как хинди, урду, маратхи, бенгали и пенджаби. Написал большое количество трудов по средневековых и современных языкам Индии, древнеиндийской литературы, а также по изучению языка, быта, фольклора и истории цыган. Автор ряда трудов по изучению тюремного жаргона.

 

Белецкий Леонид Тимофеевич  (1882, с. Листвиновка Киевской губ., ныне Народицкий район Житомирской обл.- 1955, Виннипег) - литературовед. Доктор филологии (1936). Президент Украинской свободной академии наук (1948—1952), действ.чл. НТШ. 

Ученик В.Перетца. В 1913 закончил Киевский университет с золотой медалью. Белецкого оставили при университете для подготовки к професорскому званию.  С 1918 приват-доцент Каменец-Подольского украинского университета, был первым редактором газ. «Життя Поділля». Позже был профессором и ректором Высшего Педагогического института им. Драгоманова в Праге.

С 1949 жил в Канаде, с 1951 - работал над "Кобзарем".

Л.Белецкий  - некролог В.Н.Перетца (Публикация чл.-кор.АН Украины Р.П.Радышевского):

 ВОЛОДИМИР ПЕРЕТЦ

Дійшла до нас вістка, що в місяці вересні 1936. р. помер у Казані (От Редактора - академик В.Н.Перетц умер в ссылке в 1935 в Саратове), на далекій східний Московщині, на засланні дійсний член Наукового Товариства ім. Шевченка (від 1908. р.), член Української Академії Наук у Києві, член Російської Академії Наук у Петербурзі — Володимир Перетц. Смерть його була передчасна. Покійному було лише 66 років, і він міг багато ще зробити для української науки. Але жорстокі часи вкоротили життя тому великому й заслуженому для української культури вченому. Володимир Перетц народився 19. січня 1870. року в Петербурзі (був унуком декабриста Григорія Перетца); гімназію й університет скінчив теж у Петербурзі. Вважав себе учнем таких видатних російських учених, як академіки: А. Веселовський та А. Соболевський. Закінчив університет р. 1893. і був залишений при університеті для підготови до професорської праці при катедрі російської мови й літератури. Вчителював спершу в середніх петербурзьких школах, та вже 1895-го р. склав магістерський іспит, а 1896. р. вже, як приватний доцент, викладав на петербурзькім університеті. Одержавши від петербурзької Академії Наук підмогу (1900), виготовив магістерську дисертацію, яку того самого року й оборонив, а два роки пізніше оборонив дисертацію докторську. В 1903. р., після смерти київського професора П. Владімірова, київський університет обрав В. Перетца надзвичайним професором руської мови й літератури, 1904. р. він переїхав до Києва й розпочав тут свою науково-педагогічну працю. Ще перед Києвом В. Перетц виявляв зацікавлення до української культури й науки. Вже з початком 90. рр. XIXст., зблизившись із О. Лященком, співробітником «Кієвскої Старини», він стоїть близько до питань українського письменства й народньої поезії, — і першою його працею з цієї ділянки була стаття про збірник угро-руських пісень Врабеля: «Русскій Соловей» (Ужгород, 1890. р.) під заголовком «Кь вопросу о взаимномь вліяніи пєсень славянскихь народовь» («Кіевская Старина», червень, 1892.). В 1895—1897рр. В. Перетц входить у Петербурзі у близькі зносини із молодим українським гуртком, зокрема з К. Арабажіном, що виявляв іще тоді наукові українські інтереси. Ці зносини розбудили в Перетца зацікавлення до старого українського письменства. І коли він 1904. р. переїхав до Києва, то грунт у його свідомості для українських студій і в ділянці українознавства був уже готовий. В київському університеті молодий іще тоді професор із жаром кинувся студіювати українське письменство. Вже проф. Владімірів виділив був київський період (ХІ–ХІІІ ст.) старої літератури в окремий курс історії літератури, відмінний від літератури суто московської. Та Перетц пішов у своїх викладах іще далі. Він нав'язав цей київський період до історії українського письменства (XIV–XVIIIст.) середньої доби, як органічний початок цієї останньої — і студентство історично-філологічного факультету київського університету вперше почуло історію розвитку українського письменства. Московське старе письменство читав учений професор як другу галузь, що теж вийшла із київські доби, але у своєму розвитку пішла відмінним шляхом. І пробування В. Перетца в київськім університеті це була славна сторінка суто наукового розробу історії старого українського письменства та окремих його галузів. Але університетом праця. В. Перетца не обмежувалася. Жива вдача його потребувала ширшого поля праці. У другій пол. 900. років він читає історію української драми в театральному відділі Музичної школи Мик. Лисенка; а від р. 1908., від самого початку заснування Українського Наукового Товариства в Києві, стає його членом, головою філологічної секції та редактором «Записок» цього Товариства. Та одним із найславніших його науково-організаційних і педагогічних діл було заснування р. 1907. семінару «русской филологіи», що його засідання відбувалися що середи у приватному помешканні покійного (Маріїнсько-Благовіщенська, ч. 84). Попасти до нього студентам було нелегко — лише ті, яких запрошував сам покійний із університетського просемінару, могли бути учасниками цього семінару. Вісім років працював цей семінар, із нього вийшло більше, ніж 30 молодих дослідників, що стали ученими українознавцями, назвати б тільки деякі імена: В. Розов, С. Маслов, В. Маслов, Ів. Огієнко, Євг. Тимченко, В. Адріянова-Перетц, О. Назаревський, Т. Сушицький, С. Щеглова, О. Грузинський, В. Багрій, Євг. Рихлік, С. Гаєвський, М. Драй-Хмара, М. Отроковський, П. Филипович, Л. Білецький, Б. Якубський, Рулін, С. Савченко, О. Дорошкевич і багато інш. Р. 1914. В. Перетц, на 42 році життя, був обраний звичайним членом Академії Наук у Петербурзі на місце покійного Хв. Корша. В Академії він був наймолодший, заступав там історію українського письменства й мови. Це почесне відзначення покійного приневолило його переїхати восени того самого року до Петербургу. Р. 1917., на запрошення самарського земства для організації в Самарі університету, В. Перетц організує там історично-філологічний факультет, на якому й викладає до кінця літа 1921. р. У 1919 В. Перетца обрано звичайним членом Української Академії Наук у Києві. Переїхавши р. 1921. до Петербургу, покійний знову працює там в Академії Наук та в петербурзькім університеті, а поруч основує «Товариство для дослідів української історії літератури й мови», яке числилось при Українській Академії Наук у Києві, і якого покійний був незмінним головою та редактором його наукового часопису. Большевицькій владі не подобалася суто наукова та незалежна праця В. Перетца, і вона вислала покійного до Казані (Ред. - Саратова). Суворе підсоння Казані, тяжкі матеріяльні й моральні умови виснажили й так уже надломане надмірною працею здоров'я вченого; Перетц покидає цей світ на далекому, чужинному й непривітному вигнанні, далекому від рідної йому української культури. Володимир Перетц після своєї смерти залишив надзвичайно великий науковий дорібок. За час від 1892. року аж по 1936., за ці 44 роки невтомної праці, покійний залишив коло триста наукових студій. Лише перерахувати їх заняло б дуже багато місця. Із них половина, а то й більше, студій присвячена українській культурі й науці. З цих останніх досить указати на праці про стару українську драму, про українську віршову поезію, про Слово о полку Ігоревім, про апокрифи й легенди, про вертеп, про єромонаха Климентія, про твори Плетенецького, Довгалевського, Вишенського й інш., про твори Ів. Котляревського, про наукову діяльність П. Житецького, Ф. Колесси, М. Грушевського, М. Петрова й багато інш. І ці вже в загальному зарисі теми показують, як багато покійний зробив у ділянці історії українського письменства.

А серед цих усіх праць Перетца на перше місце висуваються такі:

1. «Слово о полку Ігоревім, пам'ятка феодальної України-Руси XIIв.», Київ, 1926 р., ст. IX—353; ця праця такої високої наукової кваліфікації, що на довгі часи займе одне з найвидатніших місць в історії досліду цього твору.

2. Не меншу наукову вартість займають численні праці покійного в ділянці українського театру та драми; є їх більш, ніж двадцять; із них заслуговують на найбільшу увагу: студія про «Наталку-Полтавку» та «Москаля-Чарівника» Ів. Котляревського, про вертеп і взагалі ляльковий театр (Зап. Наук. Тов. ім. Шевченка, т. LХХХV), рецензії-студії — на працю М. Петрова: «Отзывь о сочиненіи Н. И. Петрова (Отчеть о 15 присужденіи премій митроп. Макарія); «Новый трудь по исторіи украинскаго театра (Журн. Мин. Нар. Просв., 1911); В. И. Резанов, «Українська драма», т. І, ІІІ, Київ, 1926. (Извест. Акад. Наук, 1926., 20, ХХХI) і баг. інш.

3. Поруч цих студій, велике значіння мають праці покійного про українську лірику до Котляревського. Цих праць і великих монографій є також поверх двадцять, і із них заслуговують на велику увагу такі студії, як: «Историко-литературные матеріалы и изслєдованія» (магістерська дисертація), 1900.; «Историко-литературные матеріалы и изслєдования», 1902. (докторська дисертація); «Очерки старинной малорусской поэзіи» (Извєстія Ак. Н., 1903, 20. VIII.); «Малорусскіе вирши и пєсни вь записяхь XVI—XVIIIвв. (Изв. Ак. Н., 1899, 20. IV.); «Вірші Ієромонаха Климентія», видані у Львові 1912 (Памятки укр. — руськ. мови і літер., т. VII).

4. На окрему увагу заслуговують також такі синтетичні праці, як загальний огляд історії української літератури київської доби: «Изь лекцій по исторіи древнерусской литературы», ч. І., 1912, (перше видання) і 1913 (друге видання).

5. Далі, дуже цінні його синтетичні праці з методології історії літератури. Першою такою працею була праця українською мовою: «Найближчі завдання вивчення історії української літератури» (Зап. Н. Т., Київ, т. І). Року 1912. покійний випустив уперше літографований курс: «Изь лекцій по методологіи исторіи русск. литературы». Ця праця цікава тим, що її переклали були студенти кам'янецького університету на українську мову, як підсобну до моїх лекцій із методології історії української літератури. Друге видання цієї праці, розширене майже втроє, вийшло р. 1914. в Києві під тою самою назвою. І нарешті третє скорочене видання вийшло в Петербурзі 1922. р. під назвою: «Краткий очерк методологии истории русской литературы». Всі ці праці є незамінні підручні курси для початкового вченого. В них покійний проводив теорію і практику філологічної методи в літературі. Але найбільше педагогічно-наукове значіння для молодих учених мав «семінар руської філології», що його заснував і вів покійний професор. Це була справжня лабораторія, де утворювано глибокі підвалини наукового досліду літературних творів і мови. Поруч семінару, велике значіння для молодих учених мали щорічні екскурсії семінару, під безпосередньою кермою покійного, до наукових та архівних центрів колишньої Росії. Підчас цих наукових екскурсій В. Перетц уводив своїх учнів до безпосередніх студій над рукописним архівним матеріялом із історії літератури та мови, і потім цей матеріял у семінарі розробляв кожний його член на поважні наукові студії. Володимир Перетц був видатний учений, передусім — україніст і неменше видатний учений — педагог, талановитий учитель і керманич для молодих учених і незамінний виховник цілого ряду дослідників із історії української літератури й мови. Семінар В. Перетца був відомий у вченому світі цілої колишньої Росії й за її межами. І дуже часто вчені з інших місць України й Росії, а то й чужинці, що відвідували Київ, вважали за свій обов'язок завитати в середу на засідання семінару покійного. Тимто майже на кожному засіданні семінару був хтось із учених гостей. Взагалі засідання ці — були й є незабутні для кожного з його учасників. Причиною такої гарної атмосфери в семінарі була високо обдарована й навіть надхнена постать Володимира Миколаєвича. Ми ходили на засідання ці з побожністю. І смерть цього з божої ласки вчителя і вченого — невіджалувана втрата для української культури й науки.

Мир Тобі і вічний спокій, Дорогий Учителю!.. Хай чужа земля, Тобі буде легка!

 

Боголюбский  А.Г.-с 1909 в Семинарии. В 1920-х- преподаватель Православного лицея в Дамаске, д.ч. Парижского академического Общества мировой истории.

Богумил Александр  (1883 - ?) –филолог, ученик В.Перетца, помощник П.Житецкого  по  «Енциклопедії слов'янознавства».

Бражников Евгений Семенович  (1885-после 1933) - украинский литературовед, педагог, ученик В.Перетца. В 1919 был заместителем ректора в Житомирском педагогическом институте.

 

Бугославский Сергей Алексеевич(1888,  Чернигов – 1945, Москва) – музыковед, композитор, историк древнерусской литературы. Доктор искусствоведения (1940).

В 1908 окончил в Киеве Муз. училище РМО, позднее занимался по композиции у Р. М. Глиэра, В. Л. Метцля (Берлин), А. А. Ильинского и С. Н. Василенко. В 1912 окончил историко-филологический  факультет Киевского университета. Ученик В.Перетца. В 1915-16 - приват-доцент Московского университета, в 1919-22  - доцент, затем профессор Крымского университета  (Симферополь).  В 1926-30 - художественный руководитель Московского радио, лектор филармонии.  В 1938-45 - ст. научный  сотрудник Ин-та мировой литературы им.М.Горького.  Автор симфоний, романсов, музыки к фильму «Праздник святого Йоргена» и др.  Книги : «Е.Збруева» (1925), «Музыка в кино». (1926), «Два труда о Бетховене» (1927), «Ирма Яунзем» (1927), «Рейнгольд Глиэр» (1927) и др.

 

 

Бургардт Освальд(пс. Юрий Клен)  (1891, Сербинивка  Старокостянтиновск. р-н теперь Хмельницк. обл. -  1947, умер  от голода и простуды в Аугсбурге, Германия) – поэт-«неоклассик», литературовед, переводчик.

Родился в семье немцев-переселенцев.  В Киеве  он закончил с золотой медалью Александровскую (Первую) гимназию и поступил в 1911 году в  университет св. Владимира. Здесь на способного студента обратил внимание академик  В. Перетц, благословив первую научную попытку О.Бургардта: Бургардт О. «Новые горизонты в области исследования поэтического стиля (принципы Э.Эльстера)». С вступительным словом академика В.Н. Перетца (Киев, книгоиздательство И.И. Самоненко, 1915 г.). 

В 1915-17 - в ссылке в Архангельской губ.  Вернувшись в Киев, О. Бургардт закончил аспирантуру при исследовательском институте УАН (1923), преподавал в железнодорожном техникуме, в кооперативной школе, Голосеевском кооперативном институте, Киевском ИНО, Киевском институте лингвистического образования.  Особенно теплые отношения сложились в О. Бургардта с Зеровым, с которым ему выпало работать в Баришивском социально-экономическом техникуме и трудовой школе (1920-23).   С 1931  живя в Германии,  Бургардт старался писать стихи на немецком языке.  Пропагандировал  произведения киевских «неоклассиков»,  переводил их на немецкий язык, подготовив антологию «Поэзия обреченных» (не опубликовано).

Воспоминания Дм.Чижевского о О.Бурградте и В.Перетце:   «ЮРІЙ КЛЕН, ВЧЕНИЙ ТА ЛЮДИНА. Із спогадів. Написано 1949.   ... Я пригадую просто сцену з аудиторії Київського університету, де я, тоді ще зовсім молодші юнак, що саме перейшов з Петербурзького університету до Київського, сидів серед досить численної аудиторії, що збиралася на засідання просемінару проф. В. Перетца. Була це остання зима перебування Перетца в Києві, отже, рік 1913. До аудиторії ще перед приходом професора зайшов стрункий білявим студент в студентській уніформі. Він перекинувся словами з кимось із старших студентів, що спорадично відвідували просемінар, а під час засідання узяв у ньому участь. У мене навіть залишається враження, що він прочитав цілий виклад, але дуже можливо,що він лише довше говорив в рамках дискусії. В кожнім разі те, що він говорив та як він говорив, зробило на мене враження та навіть тематично залишилося в пам'яті. Його слова торкались методологічних принципів марбурзького професора історії літератури Ельстера, що в деякому сенсі був попередником пізніших російських «формалістів». Про Ельстера вже тоді продавалась (чи мала незабаром вийти з друку) книжечка Бурггардта — перша його друкована наукова праця.

Перетц згадав ім'я промовця, що вже мені було відоме. Київський університет тоді, після 1911 року, переживав період розквіту, було чимало талановитих студентів; не проходило року без численних нагород студентських праць медалями; молодші студенти вже чули імена видатніших старших колег, до яких належали серед багатьох інших — Зеров, Филипович та й Бурггардт. Ніхто ще не передбачав в них майбутніх українських поетів…».

Ваврисевич Николай Михайлович (1891, г.Городло около Хелма, теперь Польша - 1978, Владимир-Волынский) - писатель, журналист, педагог.

В 1910 закончил гимназию в Хелме и поступил в Киевский университет. Ученик В.Перетца, которые позже помог Н.Ваврисевичу поступить в Петроградский университет (закончил в 1917).

Вернулся на Украину, - в Черкассах и в Ровно преподавал в школах. В 1930 - арестован и выслан в лагеря.

После освобождения, с 1939 жил и работал в Владимире-Волынском и преподавал немецкий язык в техникуме. В этой время пишет письма Сталину с жалобой на А.Корнейчука, В.Василевскую, П.Тычину, обвиняя их в том, что они препятствуют ему печатать прозу и пьесы. После этого, его вновь арестовали и присудили 10 лет. Освобожден в 1954.

С тех пор работал в школах. Написал свыше 25 пьес.

 

Гаевский Степан Ефимович (монашеское имя - Сильвестр; 1876, с. Михоринцы Волынской губ., ныне Хмельницкая обл.- 1975, Мельбурн, Австралия) - литературовед, педагог, церковный деятель. Действит.чл. НТШ, Украинской свободной  академии наук. (На фото: С.Гаевский в первом ряду крайний справа).

Закончил двухклассную духовную школу в Почаевской лавре и церковно-приходскую семинарию в Житомире. В 1896-98 гг. работал учителем сельской школы на Волыни, с 1903 по 1909 учитель пения в Киевской двухклассной школе.

В 1903-1913 гг. студент историко-филологического факультета Киевского университета – ученик В.Перетца. С 1913 - учитель русского языка и литературы в гимназии г.Смела Черкас.губ., в 1918 - профессорский стипендиат в Киевском университете при кафедре украинской литературы. В январе 1919 г.С. Гаевский был откомандирован в Каменец-Подольский для изучения рукописных  материалов церковно-археологического музея. Был секретарем Госканцелярии Директории. В 1920 –избран приват-доцентом кафедры «московской» литературы и языка Каменец-Подольского гос. Украинского университета.

В 1922 переехал в Харьков, позже в Киеве: преподавал в педагогических институтах, был сотрудником Украинской АН. Основатель и первый секретарь Киевского Дома ученых (1927-28). 1929-31 - профессор ВУЗов  Полтавы и Кривого Рога. 

В 1922  арестован первый раз ЧК,  с 1933 по 1934 был в заключении по «Делу УВО», выслан в Среднюю  Азию. В 1939-41 гг. преподавал в Кременчуге. 16 мая 1942 г. становится епископом Лубенским УАПЦ. В 1943 выехал в Германию, с 1949 жил в Австралии. Епископ в Сиднее, с 1953 - архиепископ Мельбурнский и Австралийско-Новозеландский УАПЦ.

Геппенер Николай Владимирович(1901, Кронштадт–1971, Киев) – архивист, славист, палеограф, археограф.

Учился в киевской гимназии (1918), служил санитаром 2-го Красноармейского госпиталя (1918–20), окончил литературно-лингвистический отдел (знал восемь  языков) Киевского института народного образования в 1924.

Как ученик В.Перетца и С.Маслова,  Н.Геппенер изучал рукописные книги ХІ–ХV вв.  Работал с 1927 библиотекарем, позже завотделом рукописей ВБУ.  В 1941 защитил как педагог кандидатскую диссертацию.

Во время оккупации 1941–1943 гг. работал в Академической библиотеке при Киевской горуправе, с 1942 -директор Краевой  библиотеки. В сентябре 1943 немецкое управление архивов, библиотек и музеев назначило его сопровождающим транспорт с наиценнейшими материалами из киевских архивов и библиотек. В 1944 Н.Геппенер попадает в Чехию, где немцы сконцентрировали вывезенные киевские архивы. В 1945  он занимается реэвакуацией вывезенного на Украину.

После возвращения на Украину Н.Геппенер был выслан из Киева как человек, который  оставался на оккупированной территории. Жил в  Буче под Киевом, работал секретарем заводоуправления Бучанского стеклозавода, младшим сотрудником  Киевского НИИ ортопедии, Института микробиологии и эпидемиологии (1947–48), младшим библиографом библиотеки Стоматологического института (1948–55) и Мединститута (1955–56), заведующим библиотекой и младшим научным сотрудником отдела информации Киевского института ортопедии и травматологи (1956–64, 1968–71).

Голосковер Яков Эммануилович (1890, Киев-1967, Москва), философ, писатель, переводчик.  Закончил историко-филологический факультет Киевского университета (1913), ученик В.Перетца. Дипломные работы писал одновременно по филологическому и философскому факультету — о поэзии Сапфо и философии Риккерта. Ещё студентом начал переводить древнегреческих поэтов. Издал сб. стихотворений «Сад души моей» (1913, под псевдонимом Якоб Сильв). После университета работал директором гимназии в Москве. После  1917 сотрудничал с Наркомпросом. В 1936-39 в концлагере в Воркуте. Одна из самых известных работ Я.Голосковера - книга ''Достоевский и Кант'' (1964). Его племянник - историк Сигурд Шмидт. Портрет Я.Голосковера  работы В.Н.Басова (1940е)

 

Грузинский Александр Сергеевич(1881, Нежин Черниговской губ.— 1954, Киев), филолог, палеограф. Сын крестьянки-батрачки. Рано потеряв отца, учился в Нежинском ремесленном училище на слесаря-подмастерья.

С 1899 преподавал в училищах и гимназиях Нежина и Киева (рус. язык, историю, географию). В 1903 сдал экзамены в лицее кн.Безбородко и поступил на историко-филологический факультет Киевского университета к проф.В.Перетцу.

В 1914 сдал экзамены на степень магистра. До 1929 - профессор (также декан, проректор) киевских, нежинских  и харьковских вузов, в 1928—29 заведовал кабинетом советской литературы в Институте им.Шевченко (Харьков).

В 1929 переехал в Ленинград, преподавал в Институте красной профессуры а в 1930-31 был завкафедрой фак-та советского строительства и газетного отделения Всесоюзного Ком-го ун-та. В 1931 вернулся в Харьков, до июля 1932 преподавал в Институте журналистики. Выйдя на пенсию «за выслугой лет», подал заявление на имя директора Ленинградской публичной  библиотеки с просьбой о зачислении и был оформлен с 1 сент. 1932 помощником библиотекаря сектора обработки. Уволен из ЛПБ в 1933 «согласно заявлению».

В время войны оставался в оккупированном Киеве – в 1942 - в  Музее-Архиве переходного периода работал ученым-консультантом вместе с А.Оглоблиным, Н.Полонской-Василенко, С.Драгомановым  и др.

Умер в Киеве.

 

Гудзий Николай Каллиникович(1887, Могилев-Подольский -1965, Москва) — историк русской  и украинской литературы,  академик АН УССР (с 1945).

Окончил Киевский  университет в 1911, где занимался в Семинарии проф. В.Перетца. Работал в вузах Киева, Симферополя, Москвы, в ИМЛИ, в Институте  литературы им. Шевченко АН УССР, профессор  МГУ  -с 1922. Диапазон научных интересов Гудзия очень  широк: от древнерусской литературы до литературы нового времени, в т.ч.   участвовал в академическом издании ПСС Толстого, исследования «Слова о полку Игореве»  и др.

Н.Гудзий о В.Перетце:  «Переступив порог квартиры Владимира Николаевича, я сразу очутился в атмосфере повышенной научной настроенности и научной жажды и любознательности. Для меня, как и для других членов Семинария, присутствие в нем было своего рода праздником. Своим научным энтузиазмом, незаурядным педагогическим талантом В.Н.Перетц добивался того, что с самого начала своей семинарской работы студент принимался за серьезную тему, требовавшую от него способности ориентироваться в вопросах, которые совсем еще недавно представлялись ему непосильными. Он как-то незаметно для себя интеллектуально взрослел, проникался верой в себя как человека, для которого открыты пути самостоятельной исследовательской работы. Большим вдохновляющим стимулом для работы был при этом пример самого руководителя с его кипучей энергией и неустанными научными поисками.

Будучи очень требовательным к своим ученикам, заставляя их с полной ответственностью относиться к  разработке избранной темы, В.Н.Перетц в то же время всячески помогал им не только своими советами, но и предоставлением свежего рукописного  материалы, им самим добытого, а иногда и начатыми своими статьями, которые по той или иной причине оставались у него незавершенными. Однако, как правило,  В.Н.Перетц требовал от своих учеников самостоятельных поисков необходимых им источников и литературы вопросов.

Доклады членов Семинария представлялись руководителю, иной раз заставлявшему авторов перерабатывать или дорабатывать написанное ими, затем вручались одному или нескольким оппонентам, на обязанности которых лежала внимательная и добросовестная критическая оценка доклада. При чтении его на семинарском заседании в  обсуждение вовлекались и  другие члены Семинария…

...я  стал   особенно     усердным   посетителем лекций   профессора  Владимира Николаевича Перетца, приобщавшего своих   слушателей к  тому, что должно было назвать литературоведческой наукой, о которой мы не имели до тех   пор никакого понятия,  придя в университет  со скудным багажом  школьных   разборов отдельных   литературных   произведений»…

…Он был нашим не только учителем, но  и заботливым другом, старшим товарищем. Мы любили  его сыновней  любовью,  хотя по возрасту он не  годился   нам  в отцы. Он  держался с  нами на равной ноге, несмотря на то, что мы отлично понимали расстояние между ним и нами и его дружеское отношение к нам воспринимали  как  щедрый  дар». 

Дейч Александр Иосифович (1893, Киев- 1972,Москва) - писатель, литературовед, театральный критик, переводчик.

Родился в семье известного киевского медика, владельца водолечебницы И.Дейча. В 1910 ученик 2-й киевской гимназии, А.Дейч публикует свою первую работу - перевод «Баллады Редингской тюрьмы» О. Уайльда, в 1911 году поступает на историко- филологический факультет Киевского университета, который окончил в 1917 году.   Сотрудничает в киевской печати: «Киевский театральный курьер», «Киевская рампа», «Киевская неделя», в прессе Москвы, Петрограда и Одессы. В 1914 -  А.Дейч вместе  с Н. Фореггером создают т.н. Интимный театр (Крещатик, 43).

Одним из первых А.Дейч начал популяризировать театры Л.Курбаса и Г.Михайличенко,  впервые публикует на русском языке две пьесы М. Кулиша, пишет воспоминания о Л.Курбасе,  М.Семенко, Е.Плужнике, В.Блакитном, М.Рыльском, П.Тычине и др. С 1922 года А.Дейч - профессор Музыкально-драматического института им. Лысенко, студии Л. Курбаса.

Позже жил в Москве, переводил на русский язык Гейне, Мопассана, О’Генри, Джером-Джерома, Твена, Уэллса, Франса, Свифта, Вольтера, Андерсена, Уайльда, Сервантеса, Байрона, Золя, А. Зегерс, Б. Шоу, И. Бехера и других.

 А. Дейч  о В. Перетце:  «….В осенний дождливый день, когда лица прохожих кажутся хмурыми и неприветливыми, я, студент старшего курса Киевского университета, робко вхожу по ступеням «профессорского крылечка», чтобы повидать одного из своих преподавателей. Внезапно дверь распахивается и я сталкиваюсь с высоким, представительной внешности, профессором, всегда вызывавшим во мне смешанное чувство уважения и легкого трепета. Это – В.Н.Перетц, которому едва минуло сорок лет, но он уже по праву считается красой и гордостью отечественной филологической науки.

В начале века, еще совсем молодым, он защитил магистерскую и докторскую диссертации и создал уже ряд научных трудов. На его  лекциях по древнерусской литературе можно было встретить студентов разных факультетов.

Уступаю место стремительно выходящему из дверей Владимиру Николаевичу. Он внимательно смотрит на меня, отвечая на приветствие. Потом приостанавливается, лицо его светит улыбкой: «Вы, коллега, ко мне?»

Маленький, щуплый студент польщен словом «коллега» и, словно солнце прорывается сквозь тучи этого хмурого осеннего дня.

Увы, я не к нему. Загруженный занятиями по романо-германской литературе, я только завидую товарищам, много и с воодушевлением рассказывающим мне о «Семинарии русской филологии». На бывшей Мариинско-Благовещенской (ныне – Саксаганского, 74), в квартире Перетца  еженедельно  по средам происходили научные собрания этого Семинария, созданного по инициативе профессора. С каким радостным возбуждением взбегали на четвертый этаж участники Семинария, чтобы горячо обсудить очередной доклад и выслушать веское мнение учителя и наставника.

В этот Семинарий, не предусмотренный никакими университетскими программами, приходила жаждущая знаний молодежь. Предварительно надо было сдать коллоквиум по общему курсу истории литературы.

И не удивительно, что впоследствии из Семинария В.Перетца вышли такие широко известные ученые, как В.Адрианова-Перетц, И.Огиенко, Н.Гудзий, С.Маслов, С.Бугославский, С.Балухатый, А.Назаревский, и многие другие.

В.Н.Перетц был глубоким и неутомимым исследователем старинной украинской, русской и польской  литератур, изыскателем и текстологом рукописей, затерянных в не очень надежных хранилищах монастырей, бурсацких и церковных школ. Он привлекал к кропотливой работе над разысканием и текстологическим изучением древних рукописных источников своих учеников. Все это имело большое научное значение в духовной жизни Украины…».

 

Дорошкевич Александр Константинович  (1889, Бронниця Москов. губ. – 1946, Киев) – литературовед, критик, педагог, доктор филологический наук.

Закончил историко-филологический факультет Киевского Университета в 1913 (в Семинарии В.Перетца был с 1911 г.). В 1920х профессор Киевского института народного образования, научный сотрудник ВУАН (научно-педагогическая комиссия, 1923-25). С  1927 руководил  Киевским филиалом Института Шевченко, сподвижник и соредактор акад.С.Ефремова. Был автором известных учебников по истории украинской литературы, в т.ч.  «Хрестоматія з історії української літератури» (1918, 1920),  «20- 40-ві роки в українській літературі» (1922-24), «Українська література» ( 1922, 1927, 1928), «Підручник історії української літератури» (1924-30).  Под его редакцией и с его статьями вышли издания произведений Карпенко-Карого (1925), И.Тобилевича (1926), И.Франко (1926), М.Вовчко (1928), П.Кулиша, О.Кобылянской и др.   

28 ноября  1929 А.Дорошкевич был избран председателем сборов  коллектива ВУАН, собранных по поводу обвинения СВУ, выступив  с осуждением этой «антисоветской  контрреволюционной  организации».

Был репрессирован и в середине  1930х выслан  на Урал, где смог преподавать в пединститутах, вернулся в Киев. С 1943 – завотделом украинской литературы 19 века Института  литературы им.Т.Шевченко АН УССР.

 

Драй-Хмара Михаил Афанасьевич (наст.фамилия - Драй) (1889, Малые Канивцы Золотоношского уезда Полтавской губ., тепер Чернобаевский район Черкасской обл.-1939, Устье Таежная, Колыма) - поэт, ученый-славяновед, литературовед, переводчик.

В 1902 поступил в Черкасскую гимназию. Окончив там 4 класса, он вне конкурса, как стипендиат, поступил в киевскую Коллегию Павла Галагана, где учился вместе с будущими учениками В.Перетца -  Б.Лариным и П.Филиповичем.  В 1910 М.Драй поступил на историко-филологический факультет Киевского Императорского университета св. Владимира. Учился под руководством академика В. Н. Перетца.  В 1913 для изучения славянских языков и литератур был направлен университетом за границу для изучения фондов библиотек и архивов Львова, Загреба, Будапешта, Белграда и Бухареста. Окончив учебу в 1915 остался при университете для подготовки к профессорскому званию. В связи с началом первой мировой войны М.Драй в качестве профессорского стипендиата был направлен для работы в Петроградском университете. Тогда же изменил фамилию, добавив к основной слово «Хмара».

В 1917 вернулся на Украину. В 1918-29 - приват-доцента на кафедре славянской филологии в Каменце-Подольском украинском университете. Преподает курс славяноведения, церковнославянского языка, историю польского, сербского, чешского языков и литератур.

В 1923-29 - профессор Киевского медицинского института, в 1930-1933 гг. работал в Научно-исследовательском институте языкознания при АН Украины. Специализацией ученого было славяноведение, был  полиглотом: знал украинский, русский, белорусский, польский, кашубский, чешский, сербский, хорватский, болгарский,  старославянский, древнегреческий, латынь, санскрит, румынский, французский, немецкий, итальянский, финский, английский.

М. Драй-Хмара принадлежал к группе поэтов-«неоклассиков», переводит поэзию Пушкина, Лермонтова, Фета, Верлена, Малларме, Метерлинка, Бодлера, М.Богдановича, Цвейга, и других.

В 1933  -Драй-Хмара был первый раз арестован по обвинению в «контрреволюционной деятельности» в Каменец-Подольском университете.

В 1934- второй арест по обвинению в «контрреволюционной деятельности». Его дело объединено с делом П. Филиповича, затем оно вошло в дело «Зерова и группы».

В 1936 -  Драй-Хмара был обвинен в шпионаже в пользу иностранных государств, в подготовке и попытке совершения покушений на представителей советской власти и в принадлежности к «тайной контрреволюционной организации, возглавляемой профессором Николаем Зеровым» и приговорен к 5 годам заключения в ИТЛ. Наказание отбывал на Колыме – в  1938 ему добавляют еще 10 лет заключения за участие в антисоветской организации и в антисоветской пропаганде уже в лагере.

Умер М. А. Драй-Хмара 19 января 1939, как указано в справке по реабилитации - «от ослабления сердечной деятельности» в помещении медпункта врачебного участка Устье Таежная.  Похоронен на правом берегу реки Паутовая, могила № 3 в 300 м от реки, а от лагерного пункта Горная Лаврюковая до 1 км.

 

Ерофеев Иван Федорович (1882,  Андрушивка, теперь Винницкая обл.- 1953, Ворзель Киевской обл.) – писатель, историк, литературовед, этнограф  фольклорист.

Ученик В.Перетца,  окончил историко-филологический факультет Киевского  университета в 1907.

Работал на кафедре истории украинской культуры  ВУАН и в Музее Слободской Украины в Харькове, преподавал в вузах  Харькова и Киева.

Член союза сельских писателей «Плуг». Автор книг : «Українські думи і їх редакції» (1910); «До питання про Кармалюка» (1924); «До питання про старі українські міри ваги та грошовий облік» (1927), исторической  повести «Олекса Довбуш» (1945). Опубликовал архивные материалы об А.Олдридже, А.Церетели.

В 1928 сделал перевод поэмы К.Тренева «Любовь Яровая». Участовал в создании латинско-украинско-русского словаря медицинских терминов (вышел в 1948).

Переписывался с  Максимом Горьким.

 

Зеров  Николай Константинович (1890, Зеньков, ныне Полтавская область -1937, расстрелян в урочище Сандармох, Карелия) - украинский литературовед, поэт, лидер группы «неоклассиков», переводчик античной поэзии. После окончания Зиньковской школы, где его одноклассником был будущий известный юморист Остап Вишня, Зеров учился в Ахтырской и Первой Киевской гимназиях. В 1908-1914 годах  - студент историко-филологического факультета Киевского университета. Ученик В.Перетца. С 1912 публиковался  в прессе. С 1914 г. преподавал историю в гимназиях.  С  1923 -профессор Киевского института народного образования. В это время Зеров входит в окружение Георгия Нарбута. В 1920х были опубликованы подготовленные им «Антология римской поэзии» и «Новая украинская поэзия»  и др.

В апреле 1935 Зеров был арестован под Москвой на станции Пушкино. Позже отправлен в Киев на следствие по обвинению в руководстве «контрреволюционной террористической националистической организацией».  Военный трибунал Киевского военного округа на закрытом судебном заседании в феврале 1936  без участия обвиняемых и защиты рассмотрел судебное дело: Зеров был осуждён к 10 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях с конфискацией всего принадлежавшего ему имущества.  9 октября 1937 «дело Зерова и др.» было пересмотрено особой тройкой УНКВД по Ленинградской области. Н.Зеров был приговорен к высшей мере наказания - расстрелу.

Зонненштраль Екатерина Михайловна(1882—1967) – историк искусства. В Семинарии В.Перетца в 1910х. 

Имшеницкая-Жилинская А.Н. , языковед, преподавала литературу в Ленинградском гос. университете  и Пединституте им.Герцена 

 

Калинович Михаил Яковлевич  (1888 года в селе Жахновцы  Винницкой обл. -   1949, Киев) – литературовед, языковед.

Родился в семье священника.

С 1907 - учился в Петербургском университете.

В 1912 окончил Киевский университет (у В.Перетца), в котором был оставлен профессорским стипендиатом. Начиная с 1916 преподавал в этом же университете. Вел курсы введения в языкознание, сравнительной грамматики, индоевропейских языков, санскрита, истории древней индийской литературы и прочее.

С 1924 - одновременно научный сотрудник АН УССР. В 1930-49 годах работал заведующим отделом общего языкознания, директором Института языкознания АН СССР.

С 1939 - академик  АН УССР, академик-секретарь отделения общественных наук.

 

 

Клименко Филипп Васильевич(1887, Ярославка Козелецкого повета Черниговщина-1955 Козелец Черниговская  обл.)- историк, архивист, организатор  архивного дела на Украине.

Родился в богатой казацкой семье. Окончил гимназию в Нежине, в 1907-12  -  студент  историко-филологического факультета Киевского унита. Ученик В.Перетца. Посля  обучения в   университете, в 1912-14 гг.  работал в Киевском  центральном  архиве давних актов.  В 1914 его утвердили профессорским  стипендиатом  на  кафедре  русской истории  историко-филологического факультета Университета св.Владимира. В 1915 киевский Университет эвакуировался в Саратов,  а  Ф.Клименко  выехал  в  Москву.  С 1919 Ф. Клименко  преподает в  Каменец-Подольске в  Украинском госуниверситете, возглавляемом И.Огиенко,  в должности  профессора и  декана  историко-филологического факультета. 

В 1921  был  арестован органами  ВУЧК  за «контрреволюционную националистическую работу», через шесть месяцев выпущен на свободу.

С 1925  был  научным сотрудником на кафедре истории Украины под руководством М.Грушевского,   в 1924-33 работал в  Археографической  комиссии  ВУАН  и  Центральном архивном управлении. Позже работал во Всеукраинском  историческом музее им. Т.Шевченко, откуда в 1933 был уволен за «протягування» в экспозиции  националистических концепций М.Грушевского. После этого он не мог устроиться на работу, также его  научные труды перестали печатать (хотя он подготовил 90 монографий, сборников, статей, рецензий).

9 мая 1938 его арестовали по обвинению к принадлежности к петлюровской контрреволюционной организации и возможной организации терактов. Обыск в квартире, в которой хранились  три тысячи томов книг (в т.ч., библиографические  раритеты), художественные ценности (картины, рисунки и др.), проходил без хозяина - арестованному не дали даже описи забранных вещей. Свыше года Ф.Клименко провел в спецкорпусе киевской тюрьмы под пытками и на допросах. Из его «Дела»: «Обвиняемый Клименко Ф.В. с 1919 г. является активным участником антисоветской украинской националистической организации, в которую его завербовал Василенко – бывший академик. На протяжении ряда лет, находясь на педагогической и научной работе, Клименко по прямым заданиям организации проводил вражескую работу в области национально-культурного строительства. Под правительством Петлюры и гетманской директории обвиняемый Клименко был утвержден в Каменце-Подольском университете профессором, в котором проводил активную националистическую работу за создание «самостоятельной Украины». Работая в УАН в должности действительного члена Научно-исследовательской кафедры  Клименко был тесно связан и являлся ближайшим помощником лидера украинских эсеров Грушевского, под руководством которого проводил активную контрреволюционную работу на идеологическом фронте. Тогда же обвиняемый Клименко вошел в состав созданной профессором Ефремовым антисоветской организации СВУ и по ее заданиям проводил большую подрывную работу». Из-за постоянных издевательств и пыток профессор Ф.Клименко оговорил себя. Его приговорили к 6 годам заключения и 3 годам ссылки. Ссылку он отбывал в Соликамске.

В  1943 Ф.Клименко  был освобожден по «актировке» (инвалидности) и направлен на поселение в с.Чилик  Чиликского района  Алма-Атинской области.

В марте 1946 он смог вернуться на Украину, но в Киеве он жить не имел права, поэтому поселился в родном Козельце Черниговской  обл. у своих родных, однако  на работу он не мог устроиться и научной работой продолжал заниматься самостоятельно. Тяжело больной, не имея возможности заработать на жизнь, в октябре 1952 Ф.Клименко обратился в отдел соцобеспечения Козелецкого района Черниговской обл. с просьбой направить его в дом инвалидов как нетрудоспособного и одинокого.

Невозможность реализовать себя, быть полезным обществу, тяжелое состояние здоровья, привели к тому, что профессор Ф.Клименко 8 июля 1955 года добровольно ушел из жизни  -утопился в речке недалеко от Козельца.

Крупницкий Борис Дмитрович   (1894, Медведивка теперь Чигиринский район Черкаской обл. - 1956, Гиммельпфортен, ФРГ) - историк, педагог.

Профессор Украинского свободного ун-та и Богословско-педагогической академии в Мюнхене.

Родился в семье  сельского псаломщика. Учился в черкасской гимназии, а с 1913 -на историко-филологическом  факультете Киевского университета. Ученик В.Перетца. С 1914 - Б.Крупницкий участвует в работе историко-этнографического кружка.

В 1916 мобилизован в армию во время Первой мировой войны. Был ранен на фронте. После демобилизации в 1918 продолжил обучение в университете. Весной 1919 – вступил в украинскую армию: 1919-20 в составе 2-й Волынской дивизии Армии УНР. Брал участие в боевых действиях, вместе с армией попал в Польшу, позже эмигрировал в Германию. Женился на немке, жил в Берлине с 1925. Работал на заводе, в 1925-27 учился на историческом факультете Берлинского университета. Также преподавал в Праге и в Мюнхене. В 1929 получил степень доктора философии защитив диссертацию «Йоганн Христиан фон Енгель и история Украины». После этого был приглашен Дм.Дорошенко на работу в берлинский Украинский научный институт (с 1941- профессор).  После войны работал редактором исторического раздела «Енциклопедії українознавства». Опубликовал свыше  150 научных работ, в т.ч монография «Гетьман Пилип Орлик. Огляд його політичної діяльности» (1928), «Гетьман Мазепа та його доба» (1942), «Гетьман Данило Апостол і його доба» (1948), «Українська історична наука під совєтами» и др. 

 

Ларин  Борис Александрович(1893, Полтава — 1964, Ленинград) - лингвист, член-корреспондент АН УССР (1945), академик АН Литовской ССР (1949), Заслуженный деятель науки РСФСР (1957), в начале 1950-х жил и работал в Вильнюсе. Работы по истории русского языка, социолингвистике, санскриту, литовскому языку; выступал также как переводчик художественной литературы с литовского.

Родился в семье учителя, впоследствии ставшего священником. Учился в Каменец-Подольской гимназии (1902—1906), Киевской коллегии имени Павла Галагана (1906—1910). Ученик В.Перетца, окончил Киевский университет в 1914. С 1931 - профессор Ленинградского университета.  Классический труд Ларина «Парижский словарь московитов 1586 г.» (1948), «Русско-английский словарь-дневник Ричарда Джемса (1618-1619 гг.)» (1959), «Грамматика Лудольфа (1696 г.)» (1937). Защитил диссертацию в 1948.

В 1949 году в ходе агрессивной кампании марристов (борьба с космополитизмом), Ларин подвергался «проработкам» за исследование зарубежных источников.

Занимался древнерусской лексикографией, составлением словарных картотек, создатель межкафедрального словарного кабинета в Ленинградском университете, автор работы «Проект древнерусского словаря» (1936). Автор работ в области украинской диалектологии, был одним из организатором «Атласа украинского языка». Б.Ларин — один из первых социолингвистов, автор работ об арго, о «лингвистической характеристике города».

 

Любинский Николай Михайлович(1891, село Стрихивци Ушицкого уезда Подольской губ. (ныне Дунаевецкого района Хмельницкой обл.) - 1938, расстрелян в урочище Сандармох, Карелия) -  языковед, политический деятель периода украинской национальной революции 1917-20 гг. Член Центральной Рады. Член украинской делегации на переговорах в Бресте. В марте - апреле 1918 года - министр иностранных дел УНР (в Правительстве В.Голубовича). (На фото -  в середине).

Родился в семье священника. В 1910 закончил Каменец-Подольскую гимназию с особым отличием в словесных науках.

В 1911 г.  поступил на филологический факультет Киевского университета, который закончил в 1916. Ученик  проф. Перетца. Также преподавателями его были – проф.С.Маслов, проф. А.Лобода.  Зимой 1915-1916 годов работал в Москве - в Румянцевский библиотеке, готовил научные работы о литературной деятельности Кирилла Туровского, о методике и технике написания научных работ. В 1917 вступил в Украинской партии социалистов-революционеров (УПСР), в 1919 году вошел в ее ЦК. На Всеукраинском национальном конгрессе 5 апреля 1917 года Любинского избрали в Украинской Центральной Рады (УЦР), в сентябре - делегатом Всероссийского съезда народов в Киеве (секретарь Совета народов), а в ноябре - представителем Подолье на Всероссийских учредительном собрании. В конце осени 1917 года Любинский отправился в Брест (Брест-Литовск) в составе Мирового делегации от Украинской Народной Республики.

В 1920-х годах – научный сотрудник Инта Украинского языка ВУАН в Киеве, соредактор "Вісника Інституту Української Наукової Мови" (1930).

В 1930 году осужден по  политической ст. 54-4 КК УССР на три года заключения и пять лет ссылки. В ссылке в с. Повенец Карельской АССР, работал архивариусом в Управлении  Беломорканала. Повторно арестован 12 ноября 1937 года. Особой тройкой УНКВД Ленинградской обл.  15 декабря 1937 года приговорен к высшей мере. Расстрелян в г.Сандомох Карельской АССР.

 

Манджос (Манжос) Борис Семенович (1891, Киев - 1938?) -  педагог, историк литературы и театра.

Родился в семье мелкого чиновника – коллежского  регистратора. По окончинии  4-й киевской гимназии поступил в 1909 на историко-филологический факультет университета Св.Владимира. Ученик В.Перетца. В 1911 перевелся в Московский университет,  который закончил в  1914. Позже преподавал в киевской женской гимназии С.Игнатьевой, был завотделом социального воспитания Киевской окробразования, инспектор Киевского Губсоцобра, заведующий учебной части детского городка «Ленинск» на Лукьяновке в Киеве (работа с беспризорниками), организатор  первой на Украине  фабрично-заводськой семилетки в Киеве, автора учебника «Основы советской дидактики», который стал явлением в развитии педагогической науки в СССР.

В 1918 г. в киевском журнале «Куранты искусства, литературы, театра и общественной жизни» Б.Манджос опубликовал «Критические очерки» с оценкой 1-го сборника «Скифы» (1918), в котором были напечатаны  произведения С.Есенина. «Сергей Есенин, которого в этой же  книге  Н.Клюев величает «прекраснейшим из сынов крещеного царства, крестьянином Рязанской губернии и поэтом- подлинный самородок, творчество которого  и вне связи со «скифской идеологией» представляется нам чрезвычайно самобытным и ценным. Поэт великорусской деревни, певец подлинной земли со всем ее зоологическим здоровьем и космической духовностью, Есенин умеет очаровать и тонок своеобразным ритмом, и остро выточенным образом, и безграничной способностью поэтического  чувствования». Б.Манджос был репрессирован в 1930х.

О Б.Манджосе и Льве Толстом:  Б.Манджос, будучи студентом Киевского университета, 14 февраля 1910 написал письмо Льву Толстом:

Дорогой Лев Николаевич!
Бога ради прочитайте это письмо до конца, умоляю вас Богом самим, потому что хочу вам сказать нечто такое важное, такое важное, что даже и не знаю, как выразить его на простом человеческом языке. Эти строки пишет вам простой серенький человек, которого вы, конечно, не знаете, которого вообще никто не знает, но который много думает и много мучится, желая счастья людям. Я стараюсь писать вам со всею искренностью, на которую только способна моя душа. Пусть вы оставите меня без ответа, пусть не дойдет мое письмо к вам, я тем не менее буду писать вам, писать каждый день в надежде, что мои бедные строки попадутся вам на глаза.

Жить тяжело - вот первое, что я хочу вам сказать, дорогой Лев Николаевич. Нет ничего светлого, ничего искреннего, ничего святого в современной жизни. Какой-то пустотой веет отовсюду: и от общества, и от религии, запутавшейся в сетях холодной формалистики, и от литературы, и от наслаждений. Всюду какой-то упадок, всюду реакция, вырождение... И ничего нет впереди...

Беспросветными буднями веет с холодного неба, с поверхности которого люди унесли солнце. Тоской веет с театральной сцены, тоска бесповоротная, безжалостная звучит в поэзии; тьма и одно только желание: "Дай Бог смерти" - вот основной мотив современности.

Я это пишу, как типичный представитель современной жизни, увлекавшийся ею некогда, теперь увидевший всю ее пустоту, я пишу вам так, как вообще может писать юноша моих лет, много думавший и много искавший.

И вот теперь-то, мой дорогой Лев Николаевич, страшно, до безумия страшно хочется Бога, хочется света, хочется тихой религиозной радости, той самой, о которой так много говорит ваша мягкая и добрая душа... Света нет! Но, Боже! как бы хорошо было, если бы он вернулся снова, если бы снова началась чистая, хорошая, искренняя, светлая жизнь. Но где искать ее? Конечно, в сочинениях великих современных моралистов, в сочинениях, написанных кровью сердца и тоскою души, сочинениях, написанных для людей и проповедующих общее счастье. Вы, конечно, догадались, что я прежде всего имею в виду ваши сочинения, те самые, о которых говорит весь мир и которые для меня так дороги. В них столько надежды, столько желаний вернуться к простому, тихому, искреннему христианству, к тому времени, когда религиозным восторгом горели души и когда мученики проливали кровь свою за веру Христову; в них столько любви к человеку, страждущему, забитому, превращенному в машину государственного и формально-религиозного механизма. Когда я читаю ваши книги, я готов плакать от сознания, что есть в России хоть один искренний человек, позволяющий чуть ли не бичевать себя за свои идеи. Большое и глубокое спасибо вам за это сознание, подаренное мне вашими маленькими книжками. Искрений земной поклон.

Но теперь другое. Прочитал я ваши книги, мой дорогой учитель, поплакал над ними, думал много и потом вдруг с ужасом, с трепетом заметил, что ведь они не принесли до сих пор никакой пользы. Их читают, говорят о них, комментируют; но не чувствуют их, холодным умом разбираются в том, что пишет на бумаге ваше горячее сердце... И больно мне сделалось, так больно, так мучительно, что вы и представить себе не можете моего состояния. Вы пишете ваши книги, никоторые плачут над ними; а здесь, вблизи, убивают, развратничают, вешают, лгут, притворяются - Боже! чего, чего, только не делают. Жизнь остается серой, скучной, холодной...

Лежал я сегодня ночью и в постели думал об этом и больно было, как всегда... как вдруг мне пришла на ум одна мысль, глубокая, сильная, сразу захватившая все мое существо: мне вдруг показалось, что я разгадал причину этой скуки и холодности и пустоты нашей жизни. Я вскочил с кровати и начал писать вам... Утро уже брезжит в окно, а я пишу, потому что только вам одному я могу доверить эту свою мысль, вы единственный искренний и беспристрастный человек в России и только с таким человеком я хочу разговаривать.

Дорогой Лев Николаевич! А что, если наша жизнь скучна и монотонна только потому, что вы единым росчерком пера, одним своим добрым делом не попробовали ее сделать живой и светлой. Помню, вы пишете в одном из своих сочинений о всех своих исканиях правды и Бога. А что, если вы прошли все шаги в своих исканиях и не сделали только одного, последнего, чтобы спасти все человечество?

Голубчик, дорогой, на коленях и со слезами умоляю вас... меня бесят ваши враги, которые черной сворой окружили все светлое и хорошее и давят, уничтожают его; но мне кажется, что и в их протестующих голосах есть один слабый, правда, холодный, намек, похожий на истину. Почему вы, образец для нас и учитель, не отказались от самого себя? Почему вы не сделали самого последнего и главного? (Бога ради, читайте до конца!). Почему вы не облекли в плоть и кровь свои великие идеи? Почему?

Вы можете не отвечать мне, но к голосу моего сердца прислушайтесь; а это сердце говорит вот что: дорогой хороший Лев Николаевич, перед Христом сейчас стою и чувствую, сознаю Его вблизи себя: быть может, это и не я, а Он говорит моими устами - дайте жизнь человеку и человечеству - это последнее, что вам осталось сделать на свете, то, что сделает вас бессмертным в умах человечества.

Его нужно спасти - и вы спасете его, потому что я глубоко верю в вас, знаю и не хочу думать, что вы поступите иначе, чем говорит это мне Бог.

Откажитесь от графства, раздайте имущество родным своим и бедным, останьтесь без копейки денег и нищим пробирайтесь из города в город. Откажитесь от себя, если не можете отказаться от близких своих в родном семейном кругу. Я глубоко убежден, что тогда родятся на свете снова искренние, хорошие люди, что тогда возродится религия, что тогда будут искать идеала, стремиться к нему, и сухая, холодная современная жизнь сделается действительно периодом нео-христианства. Знаю, что вам трудно это сделать, знаю, что вам уже много, много лет, но не хочу верить, чтобы вас в скорбях (если только вы сделаете то, о чем я вас умоляю) оставили люди. Они будут, молиться вам и будут верить, что после Богочеловека-Христа вы первый истинный человек на земле...

Приходите тогда и в наш старый, добрый Киев, заходите ко мне, и я буду смотреть вам в глаза и на вашу седую бороду и наслаждаться тем, что вы дали первый росток, первый бутон для того, чтобы из него распустилось счастье, о котором у нас так много пишут, но которого никто еще не нашел...

Подумайте обо всем этом, много раз прочтите мое письмо, и вы увидите, что я прав.

Берегите жизнь вашу и, пока вы живы, сделайте то, что вы обязаны сделать для людей и для мира... Скажите правду своими старческими устами - и это будет последнее ваше слово и кажется буква его скажет в миллион раз больше, чем все ваши старые сочинения. Ведь, я люблю вас, дорогой Лев Николаевич, и хочу, чтобы все вас любили... Целую вас. Дай Бог вам счастья.

Студент университета св. Владимира Борис Манджос. 1910 года. Февраль.

Л.Н. Толстой  -  Б.Манджосу.

«Ясная Поляна, 17 февраля 10 г.

Ваше письмо глубоко тронуло меня. То, что вы мне советуете сделать, составляет заветную мечту мою, но до сих пор сделать этого не мог. Много для этого причин (но никак не та, чтобы я жалел себя); главная же та, что сделать это надо никак не для того, чтобы подействовать на других. Это не в нашей власти, и не это должно руководить нашей деятельностью. Сделать это можно и должно только тогда, когда это будет необходимо не для предполагаемых внешних целей, а для удовлетворения внутреннего требования духа, когда оставаться в прежнем положении станет так же нравственно невозможно, как физически невозможно не кашлять, когда нет дыханья. И к такому положению я близок и с каждым днем становлюсь ближе и ближе.

То, что вы мне советуете сделать: отказ от своего общественного положения, от имущества и раздача его тем, кто считал себя вправе на него рассчитывать после моей смерти, сделано уже более 25 лет тому назад. Но одно, что я живу в семье с женою и дочерью в ужасных, постыдных условиях роскоши среди окружающей нищеты, не переставая и все больше и больше мучает меня, и нет дня, чтобы я не думал об исполнении вашего совета.

Очень, очень благодарю вас за ваше письмо. Письмо это мое у меня будет известно только одному человеку 2. (В. Ф. Булгакову, тогдашнему секретарю Толстого. После смерти писателя он передал Черткову черновик этого письма, а также письмо Манджоса. Оба письма были опубликованы («Киевская мысль» 1910, № 326, 25 ноября). Прошу вас точно так же не показывать никому [и моего письма].

Любящий вас

Л. Толстой».

 

Маслов Василий Иванович(1884, Ичня Черниговск. губ. – 1959, Киев) – литературовед, педагог.

Родился в купеческой семье.

В 1903 с золотой медалью закончил Прилукскую классическую гимназию. В 1908 с золотой медалью заканчивает Киевский университет. Ученик В.Перетца. В 1914 становится магистром наук, до 1920 работает приват-доцентом в Киевском университете и на Высших  женских курсах. До 1930  живет в Прилуках, преподает на Высших педагогических курсах, потом – в педучилище. С 1927 – директор Прилукского окружного музея.

В июне  1929 была попытка снять В.Маслова с этой должности. Академик В.Перетц сразу же встал на защиту своего ученика от несправедливых нападок, написав письмо лично председателю  Прилукского облисполкома, в котором есть такие слова: «Його любов до Музею, на чолі якого він досі стояв, та відданість музейній роботі я спостерігав під час, коли Вас.Ів. приїздив до Москви та Ленінграда в справі поповнення фондів Прилуцького Музею. Видані за його участю 1-е та 2-е ч.ч. «Бюлетеню Музею» роблять на мене враження цілком наукового органу й  також свідчать про цінність роботи Вас.Ів. по Музею».

С 1930 г. В.Маслов научный сотрудник АН УССР, с 1936 – завкафедрой и профессор русской литературы в Киевском  педагогическом институте. Автор 50 научных работ.

 

Маслов Сергей Иванович(1880, Ичня Черниговск. губ. -1957, Киев) -  литературовед, библиолог, этнограф, член-корреспондент АН УССР (1939), профессор Киевского университета (с 1914).  Брат В.Маслова.

В 1898-99 учился в Киевском политехническом институте. В 1900 перешел в Киевский университет. Участвовал в студенческом революционном движении, за что его в 1900 отдали в солдаты и выслали в Луцк. Там С.Маслов заинтересовался народным творчеством и начал собирать материал для Словаря украинского языка, который позднее использовал Б.Гринченко.

После окончания солдатской службы в 1901 Маслов продолжил учебы и закончил в 1907 году Киевский университет. Ученик и друг В.Перетца. С 1914 С.Маслов -  приват-доцент Киевского университета:  завкафедры истории русского язычка и литературы, преподавал также на Высших женских курсах и в народных университетах, Археологическом институте и др.

В 1921-27 - член Комитета по охране памятников старины и искусства, с 1922 –действительный член Украинского научного института книговедения (УНИК),  председатель Комисии УНИКа по истории книги, с 1926 – завотделом старопечатных изданий Всенародной библиотеки Украины в 1930- 50 х  завотделом старинной украинской и русской литератур библиотеки АН УССР. Профессора с 1935, с 1943 - доктор филологических наук.

В 1946 книга С.Маслова «Нариси історії української літератури» подверглась  критике   в ЦК КПУ за «буржуазний націоналізм».

См.: В. Перетц  - Нарис наукової діяльності проф. С. І. Маслова. В кн.: Сергій Маслов: 1902—1927. К., 1927

Сын С.Маслова -  языковед-теоретик Юрий Сергеевич Маслов (1914, Киев-1990, Ленинград) - одним из самых значительных российских лингвистов второй половины XX века, славист, германист, педагог, воспитавший несколько поколений филологов.

Начав изучать филологию в Киеве, Ю.Маслов в 1934 г. перешел в Ленинградский университет, где в аспирантуре работал под руководством В.Жирмунского, акад. Л.Щербы, акад. И.Мещанинова, проф. С.Д.Кацнельсона.

Ю.Маслов еще в детстве был замечен акад. В.Перетцем, который видя как юноша знает иностранные языки, писал в письме к С.Маслову: «Из него выйдет со временем великий дипломат…».

Внук С.Маслова – Сергей Юрьевич Маслов (1939, Ленинград-1980, погиб близ Москвы) - доктор математических наук (1972), ученый, известный правозащитник.

По окончании мат.-механич. факультета ЛГУ (1961) работал в Ленинградском  отделении Математического института АН СССР, с 1975 преподавал в Финансово-экономическом институте, откуда был уволен в 1980 после письма в защиту акад. А. Д. Сахарова. С 1968 руководил неофициальным культурологическим «Семинаром по общей теории систем» (т.н. «Семинар С. Маслова»), который с 1972 собирался на его квартире (ул.Салтыкова-Щедрина,18). Публиковал в самиздате статьи по проблемам философии культуры, основатель (1979) и главред первого реферативного журнала самиздата «Сумма».

Погиб в автокатастрофе близ Москвы, которое организовал КГБ. 

 

Назаревский  Александр Адрианович(1887, Златополь Киевской губ.- 1977, Киев) - филолог, историк литературы.

Родился в учительской семье.

Учился в Киевском университете, который закончил в 1910.

Был  оставлен «для подготовки к профессорской деятельности».

К исследовательской работе приобщился в Семинарии проф. В.Перетца, в котором участвовал с 1907.

Научная и научно-педагогическая деятельность А.Назаревского неразрывно связана с родным университетом, ЦНБ АН УССР и Инстиутом литературы АН УССР:

с 1914 приват-доцент, позже-  профессор Киевского университета,

в 1929-1950-х гг. – сотрудник АН УССР.

 

 

Нейман Борис Владимирович(1888, Николаев – 1969, Москва) -литературовед, театровед,  доктор филологических наук.

Ученик В.Перетца в Университете  Св.Владимира, профессор Московского университета, друг Б.Пастернака, занимался творчеством М.Лермонтова, А.Пушкина, Вальтера Скотта,  П.Кулиша, С.Есенина.

В 1930х гг. был репрессирован.

 

Огиенко Иван Иванович(митрополит  Илларион)  (1882, местечко Брусилов, Киевская губерния -1972, Виннипег, Канада)- историк литературы, книговед, политически и церковный деятель.

Получил образование в киевской военно-фельдшерской школе, где учился вместе с Придворовым, (поэт Демьян Бедный). Сдав экзамены за курс классической гимназии, поступил и окончил в 1909 историко-филологический факультет Киевского университета, где занимался в филологическом Семинарии В.Перетца. Преподавал в Киевском коммерческом институте, в 1915-18 гг. - приват-доцент кафедры языка и литературы Киевского университета.

И.Огиенко занимался историей восточнославянского ударения, современным русским и украинским ударением, составил «Словарь ударений в русском языке и правила русского ударения» (1911, 1914). В 1917-18 гг. сыграл значительную роль в украинизации учебных заведений. В январе 1918 выступил на Всеукраинском церковном соборе с докладом «Возрождение украинской церкви», в которой выступал сторонником церковной самостоятельности Украины.

В 1918  - основатель и первый ректор Каменец-Подольского украинского университета (открыт 22 октября 1918 года). Был сторонником С.Петлюры и занимал руководящие посты в правительствах УНР : в 1919 - министр просвещения в правительствах В.Чеховского и С.Остапенко; в 1919-20 гг. -министр вероисповеданий в правительствах И.Мазепы и В.Прокоповича. В качестве министра выступал сторонником украинизации образования и организации украинской церковной автокефалии. В 1920 году, после отъезда украинской Директории из Каменец-Подольска оставался в качестве главноуполномоченного правительства территории Украины. После занятия Каменец-Подольска большевиками эмигрировал в Польшу. В 1921 – член совета республики,  до 1924 - министром в правительстве УНР в эмиграции. С 1922- действительный член Научного товарищества им Т. Шевченко, с 1924 - преподавал украинский язык в Львове, в 1926-32 гг. - профессор церковнославянского языка и палеографии на православном богословском факультете Варшавского университета. В 1930х – редактировал в Варшаве журналы «Рідна мова» и «Наша культура», выступал против русификации в УССР. С 1931 - доктор философии (Университет Брно, Чехословакия, за труд «Українська літературна мова 16 ст. і Крехівський Апостол 1560 р.»).

9 октября 1940 года был пострижен в монашество с именем Иларион, а 19 октября 1940 - возведен в сан архиепископа, с 1944 - митрополит. Относился к Украинской Автокефальной Православной Церкви, восстановленной на территории Рейхскомиссариата Украина. В 1944 эмигрировал в Словакию, позже -  в Швейцарию, с 1947 жил в Канаде. С 1951 - митрополит Виннипегский.  Основал: Богословское товарищество, Коллегию имени св. Апостола Андрея, Научно-богословское товарищество.

 И.Огиенко о В.Перетце (из журнала “Наша  культура”,  май 1935 г.): «Володимира  Перетца  тепер  засуджено нібито «за  антирадянську  діяльність»,  а  остання  сесія  Української  Академії  Наук  у Києві   виключила  його  з  числа  дійсних  членів… Блискучий  методист  і   організатор  В.Перетц  підготував  низку  вчених,  а серед  них  і   українських:  С.Маслова,  І.Огієнка,  О.Грузинського, Л.Білецького, Є.Тимченка, Ф.Сушицького  та  ін.».

См. также: Огієнко І. «Українська літературна мова 16 ст.». В 2х тт. ( т.1, Варшава, 1930) – с посвящением учителю - В.Перетцу: «Високоповажному і дорогому учителеві свойому академікові Володимирові Перетцу в день шістдесятиліття життя його на знак глибокої пошани та щирої вдячності присвячує автор».

 

Отроковский Володимир Михайлович(1892, село Кудренцы, ныне Каменец-Подольский район Хмельницкой обл.- 1918, Киев) - историк литературы, поэт.

Родился в  семье священника. После домашнего образования, поступил в Немировскую  гимназию, где начал писать стихи. В 1910 закончив Колегию Павла Галагана с золотой медалью он поступил  в Киевский университет. Ученик В.Перетца. На третьем курсе научную работу В.Отроковского отметили золотой медалью, а 1914 оставили в университете для  подготовки к профессорскому званию. Исследовал произведения древней русской и украинской литератур. Автор символистской поэзии.

Весной  1913 В.Перетц повез своих учеников в С.-Петербург, и помог В.Отроковскому договориться о встрече с  А.Блоком.  4 марта А.Блок записал в своем дневнике: «Вечером пришел милый студент из Киева, Вл.Мих.Отроковский».

А 23 апреля А.Блок написал В.Отроковскому: «Спасибо Вам за письмо и за стихи. Стихи я перечитал несколько раз и много бы мог сделать частных замечаний, но, мне кажется, не стоит делать этого в письме. Стихи певучие, очень молодые и очень подражательные пока; пройдет несколько лет или даже один (в Ваши годы один стоит многих), и Вы будете писать совсем иначе, если это не временное увлечение, если Вам суждено писать именно стихи, а не уйти, например, в науку. Во всяком случае, Вы сами пока мне понравились больше стихов, а это, я думаю, всегда важнее. Без человека (когда в авторе нет «человека») стихи - один пар.

Главное, бойтесь печатанья, оно всегда может повлиять дурно…».

После 1917 работал инспектором «Дніпросоюзу», по направлению которого руководил музеем и библиотекой. Во время одной из командировок заболел. Умер от «испанки» (гриппа).

Похоронен на кладбище близ Вознесенской церкви, где на памятнике была строка из его стихотворения:

«Нежней не могут быть слова,

печальней звать не могут звуки,

чем свет весны и синева

над тихим кораблем разлуки».

Позже прах перенесен Лукьяновское кладбище.

 

Павловский Ефим Тимофеевич(1891,  Валегоцулово Ананьевского района Одесской губ.- 1953, Саратов) – литературовед.

Родился в семье обедневшего дворянина. В 1912 -18 г. -студент историко-филологического  факультета Киевского университета Св.Владимира. Ученик В.Перетца. С 1918 жил в Саратове, с 1932 – преподавал в Саратовском Пединституте. Именно в доме Е.Павловского в Саратове с 1934  жил и умер в 1935 году ссыльный академик В.Перетц.

Его дочь - Ксения Ефимовна Павловская (1920-2006) – филолог, педагог, кандидат филологических наук, доцент кафедры русской литературы  филологического факультета Саратовского государственного университета (в т.ч., преподавала историю украинской литературы), с начала 1990-х гг. много писала  о своем дяде - философе, первом декане историко-филологического факультета Саратовского университета С.Л. Франке.

Из письма К.Павловской  -  А.Рудзицкому (2002 год) – о В.Перетце (Публикуется впервые):

«…Что я могу сказать о В.Н.Перетце? Он  был арестован  11 апреля 1934 года в Ленинграде и осужден по делу «Российская национальная партия» на три года ссылки в Саратов…

.. В Саратове он прожил недолго – умер 23 сентября 1935 года. Несколько раз к нему из Ленинграда приезжала его супруга, его бывшая ученица В.П.Адрианова-Перетц. Обоих помню очень хорошо, т.к. В.Н. довольно часто бывал в доме моих родителей. Мой папа, Ефим Тимофеевич  Павловский, учился в Киевском университете (окончил его в 1918 году) и был членом Семинария русской филологии, которым руководил В.Н.. Будучи его верным учеником папа в дальнейшем связал свои научные интересы и педагогическую деятельность, главным образом, с историей древнерусской литературы XVШ века.

В моей памяти (а было мне в те годы 14-15 лет!) сохранился образ величественного, красивого старца в высокой бобровой шапке и зимнем пальто с бобровым воротником, с солидной тростью с набалдашником в руке. Таким я его увидела впервые переступившим порог нашего дома. Его внешний облик приковывал к себе внимание людей на улице и неизменно вызывал у живущей в те годы в нашей семье деревенской девочки Насти (спасали ее от голода, свирепствующего в Поволжье) желание поцеловать у него руку и попросить благословения, что он каждый раз совершал с особой серьезностью и без всякого возражения.

В.Н. был старомоден (в хорошем смысле этого слова) и внешне и в своем общении с людьми. У всех членов нашей семьи и близких  друзей, в числе которых был и А.П.Скафтымов, он вызывал чувство глубокого уважения и понимание трагических обстоятельств в последние годы его жизни, которые он переносил с поразительным достоинством.

Для сохранения его «гражданского и общественного статуса» В.Н. был формально зачислен в штат Научной библиотеки Саратовского университета – сотрудником Отдела редких книг. Сделано это было с помощью директора библиотеки Веры Александровны Артисевич. Позже там работала С.А.Щеглова (см. ниже – А.Р.). О содержании бесед В.Н. с папой (а иногда в них принимал участие и А.П.Скафтымов) я говорить не могу (была еще слишком мала, да и происходили они в кабинете), но за общим столом он умел быть интересным собеседником для всех. Особое внимание он уделял моей бабушке, Павле Васильевне, дочери декабриста Василия Филиппова, интересовавшись, видимо, ее прошлым, о котором, кстати, она почти ни с кем не говорила (не те были времена). Но он был для нее исключением. Мама моя, тоже филолог (…), стремилась создать в его присутствии непринужденную обстановку, оказать В.Н. особое внимание, чтобы скрасить его суровые будни…

(…) В.Н.Перетц и мой папа похоронены на одном кладбище – «Воскресенском», и когда я прохожу мимо могилы В.Н. – низко кланяюсь и кладу цветы…».

 

Петров Виктор Платонович (пс.В. Домонтович) (1894, Екатеринослав, теперь Днепропетровск - 1969, Киев) – писатель, литературный критик, историк литературы, принадлежал к киевским «неоклассикам».

Родился в семье священника. В 1913 закончил гимназию, в 1918 -  историко-филологический факультет Киевского университета. Как указывают исследователи жизни и творчества В.Петрова, - одним из его преподавателей, который оказал сильное влияние на В.Петрова был проф. В.Перетц. В.Петров получил серебряную медаль за свою дипломную работу «Н.М.Языков, поэт пушкинской плеяды. Жизнь и творчество» и его в 1917 оставили в университете как профессорского стипендиата. Позже он работает в Этнографической комисии УАН,  где вместе с А.Лободой был  редактором «Етнографічного вісника» (1925-1929)  и главой Этнографической комиссии (1927-1933).  В 1930 – В.Петров защитил диссертацию «Пантелеймон Куліш у пятдесяті роки. Життя. Ідеологія. Творчість».  В 1941 - был директором Института украинского фольклора, в 1942-43 - издавал журнал «Український Засів».

В конце войны В.Петров выезжает в Берлин и работает в Украинском научном институте в Берлине.  В 1947-49 преподает этнографию на философском факультете Украинского свободного университета в Мюнхене.  18 апреля В.Петров пропадает в Мюнхене, и появляется в Москве, где начинает работать Институте материальной истории АН СССР. С 1956 – живет в Киеве и работает в Институте археологии АН УССР.

Из восп. В.Петрова (Домонтовича) о Н.Зерове и В.Перетце:  «Певне, це було в першій половині 1925 року. Я був у Володимира Миколайовича Перетца в його просторій академічній квартирі у старовинному будинкові на Мойці. Широкі сходинки вели мене десь угору. Продовгастий багатовіконний передпокій був ясніший за великі кімнати мешкання з низькими стелями. Кабінет академіка був подібний на залу; він був завантажений збіркою давніх рідких рукописів і унікальних стародруків у шкіряних оправах 16–18 ст. Громіздкі фоліанти книг. Петроградське сталево-сіре присмеречне світло. На півночі Перетц загубив той свій яскравий смугляво-червоний колір обличчя, який він мав давніше в Києві. Дещо розплився. Втративши темпераментну пружність, він набув імпозантної поважности академіка. Він сидів у кріслі біля письмового стола як люб'язний господар, з чорною круглою шапочкою на голові, і розпитував мене про київські новини, про Академію, про життя, людей, зміни. «Ну, хто у вас там блищить, у Києві?» — спитав Перетц. Я назвав Зерова: цей блищить, незрівнянний промовець, блискучий полеміст, ефектний оратор. «Пам'ятаю, — зауважив на відповідь Перетц. — Зеров був блідий студент!..».

Я не знав Зерова в студентські його роки, і мені важко сказати щось із приводу висловленої оцінки. Перетц був людина категоріальних тверджень і безапеляційних присудів. Я не припускаю, щоб Микола Костевич міг колись не бути собою, бути безбарвним, бути невиразним, але я не думаю, що помилявся й Перетц.

У студентські роки Зеров не зробив спроби врости в академічний ґрунт, стати вченим. Та й згодом, бувши уже професором КІНО (Київського інституту народної освіти), у своїх літературознавчих студіях, як історик літератури, він не виявляв ні інтересу, ні нахилу до праці в архівах, до розшуків неопублікованих документів, їх публікацій, до вузьких і детальних причинкових дослідів. Жадна його розвідка не несе на собі тягару апаратних додатків. Вів писав статтю задля самої статті, а не задля приміток до неї. Так само він не брався працювати над спеціально дисертаційною темою й не готувався захищати роботи на ступінь доктора.

Товариство він любив більше, ніж самоту кабінету. Він був ретельний і вправний, досконало точний працівник, але далеко вище він цінив можливість живої розмови. Він цінив естетичну досконалість довершеного, саме те, що ніколи не було властиве ні Перетцові, ані «перціянцям».

 

Попов Павел Николаевич (1890, с. Николаевка, теперь Сумская обл. - 1971, Киев) – литературовед, книговед,  фольклорист.

Закончил Киевский университет в 1916, с 1920 – научный сотрудник АН УССР, с 1934 - профессор Киевского университета. С 1939 - член-корреспондент АН УССР.

В 1928 году П.Попов вошел в состав  Комиссии древней украинской письменности ВУАН под руководством академика  В.Перетца.

П.Попов автор  книг: «Друкарство, його початок і поширення в Європ» (1925), «Матеріали до словника українських граверів» (1926)  и др.

Из воспоминаний П.Попова:  «Здесь (в Киевском университете – От Ред.) за год я… усвоил себе правильный взгляд на то, что такое научная работа. Помню отдельные заметные вехи в моем быстром и неуловимом движении вперед: прения у Лободы, ряд интересных лекций у Перетца, ... курс методологий Перетца... и у Перетца хочется работать, и у Лободы, ... и великих писателей-классиков изучать...».

На фото: В.Адрианова-Перетц, В.Перетц и П.Попов. Киев, 1928

 

Ревуцкий Дмитрий Николаевич(1881, Иржавец Черниговской области -1941, Киев) фольклорист, музыковед, литературовед. Брат композитора Льва Ревуцкого.

С 1900 по 1906 год учился на историко-филологическом факультете Киевского университета. В Семинарии проф. В.Перетца с 1908 года.

В 1918-1933 гг. преподаватель Киевского музыкально-драматического института им. Н.Лысенко, в 1923-1934 гг. научный сотрудник Этнографической комиссии АН УССР, с 1938 года старший научный сотрудник Института украинского фольклора АН УССР.

Занимался  творчеством Н.Лысенко.

Убит вместе с женой  29 декабря 1941 года.

 

 

Родзевич  Сергей Иванович (1888, Лодзь -  1942) - украинский литературовед, педагог. Закончил Киевский университет в 1913 - ученик В.Перетца. Преподавал в школах, с 1933 на кафедре истории  зарубежной литературы Киевского университета, с 1935 - профессор.

Занимался  иссл. творчества Р. Роллана, А. Франса, Л. Арагона, В.Шекспира, Д.Дидро и др.

 

Розов  Владимир Алексеевич (1876, Киев -  1940, Загреб, Хорватия) — украинский лингвист.

Родился в семье профессора Киевской духовной академии. В 1903 г. окончил филологический факультет Киевского университета, после чего до 1916 года работал в нём приват-доцентом. Ученик  (магистрант) В.Перетца. С 1916 по 1918 годы был профессором Нежинского историко-филологического института. В 1918 году работал в Таврическом университете.

В 1918 году эмигрировал в Болгарию, через некоторое время переехал в Югославию. В 1920-х — 30-х годах XX века был профессором университетов в Скопье и Загребе.   Является автором работ по славянской (в том числе и украинской) филологии, исследовал историю развития украинской школьной драмы, староболгарские и старосербские письменные памятники. Подготовил к печати «Южнорусские грамоты» и «Украинские грамоты».

 

Рулин Петр Иванович(1892, Киев -  1940, концлагерь на Колыме) - театровед и педагог.

Отец -  шведский подданный, работавший в киевском представительстве фирмы Нобеля, мать из известной киевской семьи Григоровичей-Барских. Посля окончания в 1909 реальной школы и сдачи латыни в 1-ой киевськой гимназии, он в 1910 поступает на историко-филологический факультет Киевского университета.  

В Киевском университете, как указывают исследователи жизни П.Рулина: «Шлях у науку від коротких рефератів-рецензій до самостійних праць та розвідок П. Рулін торував під керівництвом визначних учених-літерату­рознавців і мовознавців, професорів А. Лободи, В. Перетца і В. Розова, які уособлювали кращі наукові сили київського університету і спрямували дослідницькі пошуки молодого адепта від історичного мовознавства та літературознавства у царину театрознавства.

У цьому плані особлива роль належала В. Перетцу – засновнику Київської філологічної школи, першовідкривачу українських старожитностей, відомому і авторитетному дослідникові давнього українського театру, праці якого мали істотний вплив на становлення і розвиток вітчизняної науки про театр...».

Закончил университет в 1916 с золотой медалью и его оставляют для подготовки к профессорскому званию на историко-филологическом факультете.

В 1917–20 гг. П.Рулин преподает в Драматической студии, народном университете-политехникуме, Киевском институте народного образования, читает курс истории русской прозы в мастерской художественного слова под рук. И.Эренбурга и др.

В 1920-34 гг. - профессор и завкафедрой истории театра в Государственном музыкально-драматическом институте им.Лысенко, в 1926-36 один из создателей и директор Киевского Государсвтенного музея театрального искусства.

П.Рулин исследовал историю украинского театра, творчество Т.Шевченко, М.Кропивницкого, М.Старицкого,М. Заньковецкой и др.

В 1936  П. Рулин был арестован и осужден на шесть лет лагерей, отправлен на Колыму, где скончался.

 

Рыхлик Евгений Антонович(1888, с.Вельшанка Волынь, нине Житомирская обл. - 1937, концлагерь, Мурманская обл.) – языковед, этнограф, исследовал национальные меньшинства на Украине.

Родился в семье чехов-переселенцев. В 1909-13 гг. учился на историко-филологическом факультете Киевского университета у В.Перетца. Его студенческая работа «Поэтическая деятельность Ф.Л.Челаковского» в 1912 награждена золотой медалью. Работал в частных гимназиях и на Высших  вечерних курсах. С 1914 Е.Рыхлик – стипендиат при университете для подготовки к профессорскому званию, с 1917 - приват-доцент Киевского университета.

Позже работал в Самарском университете профессором кафедры славянской филологии. С 1919 продолжил работу в Киевском университете, с 1920 работал в Этнографической комиссии ВУАН, где изучал жизнь и быт национальных меньшинств Украины. С  1925 - профессор Нежинского института народного образования, с 1926 –связан с УНИКом. В Нежине работал над дессертацией «Українські мотиви в польському письменстві XIX століття», опубликовал исследования «З нової літератури про польсько-українську школу» (1927), «Про деякі польські переклади українських народних дум», (1929), «Українські мотиви в поезії Юлія Словацького» (1928-29) и др. В 1929 и 1930 вишли его книги - «Науково-дослідна робота серед нацменів Радянської України», «Ольбрахт і робітничий рух Чехословаччини».

14 декабря 1930 Е.Рыхлик был арестован в Харькове как «агент» несуществующей  чешской шпионской  организации и осужден к  10 годам заключения в лагерях.

Умер в ГУЛАГе в 1937.

17 ноября 1932 г. академики АН СССР В.Перетц и Н.Державин обратились  в Верховный суд УССР с просьбой об освобождении Рыхлика:

«Бывший профессор Нежинского ИНО и научный сотрудник ВУАН Евгений Антонович Рыхлик принадлежит к числу немногих в СССР ученых-славистов. Он прекрасно ориентирован в истории чешской и польской литературы, особенно XIXвека. Его работы о литературной и общественной деятельности Челяковского, писателя чешского возрождения, может считаться классической.Ценны и позднейшие его работы об украинско-польских литературных отношениях (Словацкий и др.),о польском драматурге Згерском и пр. (…)

13 июля 1931 г. он был осужден ОГПУв Харькове по ст.54 п.6Уголовного Кодекса УССР к 10годам заключения в исправительно-трудовых лагерях и находится теперь в Западно-Сибирском крае 1 станция Соколинская Омско-Алтайской железной  дороги. Штаб Верхне-Обского отделения Сиблага ОГПУ.

 Крупное значение Е.А.Рыхлика, как одного изредких специалистов, а также его слабое здоровье (он страдает всегда туберкулезом желез и миокардитом) побуждают нас ходатайствовать опересмотре его дела и об освобождении его от заключения для продолжения его полезной научной работы, т.к. поставленный в более благоприятные условия он сможет с большим успехом работать в своей области.

Академик АН СССР и ВУАН                                                                                                Перетц

Директор Института славяноведения  А.Наук СССР, академик                               Державин  »

  

Савченко  Степан Владимирович  (1889, с. Синявка, теперь Черниговская обл.-1942, Ташкент) - литературовед, этнограф, педагог.

Из зажиточной крестьянской семьи. После окончания сельской школы и гимназии в Чернигове, поступает в Коллегию Павла Галагана в Киеве, которую он заканчивает  в 1908.  Ученик В.Перетца  - закончил университет в 1913 г. и был оставлен для получения профессорского звания по специальности западноевропейская литература и романо-германская филология. В Петербургском университете он сдал экзамен на магистра, а в Киеве получил звание приват-доцента историко-филологического факультета Киевского университета. С 1917 года он читал лекции в ряде высших учебных заведений Украины, з 1925 профессор  романской филологии, с 1933 - завкафедры.

Его работы: «Русская народная сказка» (1914), «Происхождение романских языков» (1916), «Шевченко і світова література» (1939), статьи и предисловие к изданиям произведений А.Франса, Ж.Бедье, Р.Роллана, Бласко Ибаньеса и др., редактор 10-томного собрания сочинений Г.Мопасана (на укр.языке, 1927- 30), сборник переводов французских классиков XVII в. (1931).

По воспоминаниям его вдовы Р.И.Бойдик: «…В июле 1941 года мы эвакуировались в город Ворошиловск (теперь Ставрополь) на южном Кавказе. Пробыли там недолго, некоторое время он читал лекции в местном педагогическом институте, а когда городу стала угрожать опасность, мы с трудом выбрались оттуда в Среднюю Азию, в Ташкент.  В дороге Степан Владимирович заразился сыпным тифом и, проболев две недели, умер в Ташкенте. Это случилось 12 января 1942 года...».

 

Сандомирский Михаил Борисович  (1891, Екатеринослав — 1973, Москва), дед поэта был владельцем пивного завода, отец — врачом-венерологом. С 1901 года семья Сандомирских жила в Киеве; учился он в Первой киевской гимназии, позже  у В.Н.Перетца в  Университете Св.Владимира.  Первая поэтическая публикация в 1908 году в газете «Утро жизни» (стихотворение «День»); единственным заметным событием в его литературной жизни стала поэма «Марина Мнишек» (журнал «Путь», 1912, № 10-11).  1917-й год Сандомирский встретил в Киеве, и всю его дальнейшую литературную жизнь можно охарактеризовать как более чем полувековое маргинальное прозябание на окраине литературы-пять детских книжек в 1920е, переводы польской поэзии и прозы (А. Мицкевич, Г. Сенкевич), стихотворения Гёте и Гейне — вот то немногое, что увидело свет в эти годы. Сандомирский продолжал писать стихи едва ли не до последних дней жизни.

 

 

Скрипиль Михаил Осипович(1892, станица Старокорсунская, Кубань- 1957, Ленинград) - литературовед, специалист по фольклору и древнерусской литературе. Доктор филологических наук (1944), профессор. Учёный секретарь Пушкинского Дома.

В 1911-16 учился в Новороссийской классической гимназии, затем на филологическом факультете Киевского университета. Научную деятельность начал в 1912 в университете, где посещал Семинарий проф.В.Перетца.

В 1916-20 преподавал в Острожской мужской гимназии на Волыни, в 1920-23 – в  Краснодарском университете и педагогическом институте. С 1923 жил и работал в Петрограде-Ленинграде, где читал курсы древнерусской литературы в Ленинградском университете. С 1934- научный сотрудник и зав.сектором фольклора в Отделе древнерусской литературы ИРЛИ. Занимался памятником литературы «Слову о полку Игореве».

  

Сохранский  Александр Васильевич(1883, Тамбов -1962, Тамбов)- краевед, педагог.

Родился в семье священника Знаменской церкви.

Окончил Киевский императорский университет, ученик В.Перетца.

Вернулся на родину, преподавал с 1911 года в женской гимназии, после 1917 – в  школе № 21.  

Среди его учеников - писатель Николай Вирта, митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим (в миру – Константин Нечаев).

 

Всю жизнь страстью А.Сохранского было краеведение: с 1907 года он собирал и записывал всё, что связано с Тамбовским краем.

 

 

Сушицкий  Феоктист (Теоктист) Петрович(1883, Киев -1920, умер в командировке от сыпного тифа, похоронен в Умани) - историк литературы, государственный деятель.

Закончил Киевскую духовную семинарию и  Духовную Академию.

В 1907  поступил в Киевский университет, ученик проф. В.Перетца. С 1914 – читал лекции по истории литературы  на Высших женских курсах, с 1915 -  доцент Киевского университета, в 1917-18 - профессор Украинского народного университета и Украинского госуниверситета в Киеве (1918–1919), руководил работой Археографической Комиссии  при ВУАН.

29(16) сентября 1918 года Ф.Сушицкий, утвержден гетманом П.Скоропадским в должности ректора Киевского государственного украинского университета.

 

 

Тимченко  Евгений Константинович(1866, Полтава - 1948, Киев) – языковед, переводчик,  академик АН УССР, член-кореспондент AH CСCP (с 1929).

Родился в семье служащего. В 1889-90 был вольнослушателем в  Петербургском университете, позже работал в госучреждениях Чернигова и Киева, в редакции «Киевской Старины», в бибиотеке Киевского университета.

В 1910 закончил историко-филологический факультет Киевского университета, в Семинарии В.Перетца с 1908 года.  Преподавал русский язык в гимназиях и на Высших женских курсах в Киеве, в 1914-15 – преподавал также в Варшавском университете.В 1916 эвакуировался в Ростов, где создал товарищество «Просвіта».

В 1918 – делегат в Центральную Раду от «Просвіти». Брал участие в создании  Украинской АН. С 1918 по 1932 -  профессор Киевского университета. В 1919–30 гг. работал председателем Комиссии по созданию исторического словаря  украинского языка  ВУАН и был заместителем председателя социально-экономического отдела Института украинского языка ВУАН. В 1925–1928 – член Комисии по упорядочению украинского правописания при Наркомпросе Украины.

В 1930–1933 работал в отделе истории украинского языка  Института языковедения  ВУАН, откуда был уволен за «участь у контрреволюційній діяльності СВУ», в 1938 –арестован, после 20-месячного заключения выслан  в Красноярский край. Тогда  же был исключен списков ВУАН и при жизни не восстановлен. В 1943 вернулся в Киев, с 1944 работал научным сотрудником в Институте языкознания АН УССР.

 

Филипович Павел Петрович (1891, Кайтановка Звенигородского уезда Киевской губ.(теперь Черкасская обл.) - 1937, урочище Сандармох, Карелия) – поэт-«неоклассик»,  литературовед, переводчик, педагог.

Родился в семье священника. Среднее образование получил в Златопольской гимназии и в Коллегии Павла Галагана в Киеве. В 1910-15 изучал славяно-русскую филологию исторически-филологическом факультете Киевского унинерситета. Ученик В.Перетца. Учился также на правоведческого факультете.

После учебы остался работать в университете как стипендиат (его работа о жизни и творчестве поэта Евг.Баратынского была награждена золотой медалью и в 1917 вышла отдельным изданием), приват-доцент и профессор.

В Университете, вместе с Н.Зеровим Филипович вел семинар по истории украинской литературы.Свою поэтическую деятельность П.Филипович начал на русском языке в 1910 году (под пс. Павел 3орев), но с 1917 перешел исключительно на украинский язык.  Был сотрудником ВУАН, публикуя работы по истории украинской литературы и редактируя научные сборники. Под редакцией П. Филиповича был издан ряд сборников – «Т. Шевченко» (1921), «Шевченківський Збірник»(1924), «Шевченко та його епоха» и др.

В 1935  арестован и осужден вместе с Н.Зеровим на 10 лет ссылки в концентрационные лагеря за принадлежность к «шпионско-террористической организации». Вначале находился на Ведмежей Гори (север от Ленинграда), затем на Соловецких островах. В 1937 находился в других концлагерях, где ему добавлено доолнительно еще 10 лет заключения. Погиб при невыясненных обстоятельствах.

 

Чижевский Дмитрий Иванович  (1894, Александрия Херсонской губернии (теперь Кировоградская обл.) -1977, Гейдельберг, ФРГ)-  филолог-славист, философ.

Родился в дворянской семье украинофила,депутата Государственной думы. После окончания с серебряной медалью Александрийской гимназии в 1911, Д.Чижевский в С.-Петербургский университет, где изучает философию и русскую филологию, а в 1913-18  он студент Киевского университета, где изучает славянскую филологию.  Был членом Семинария В.Перетца в последний год его существования в Киеве (1914). Позже учился у С.Маслова.

С 1917 – Д.Чижевский секретарь Украинского ЦК РСДРП. В 1920 - арестован Киевской ЧК 18 августа 1920 года: «За выступления против Советской власти, за призывы к устранению большевиков». Из Киева Чижевского этапировали в Харьков. Харьковское губЧК постановило: «Принимая во внимание, что Д.И. Чижевский ранее был арестован Киевским ревтрибуналом по делу меньшевиков, задержать его до особого решения коллегии ЧК». 14 апреля 1921 года, через семь месяцев пребывания в харьковской тюрьме, он был освобождён. Был  доцентом в Институте народного просвещения, однако, не успев прочитать и первой лекции, его вновь арестовали и отправили в лагерь для интернированных лиц.

В 1921 Д.Чижевский с семьей эмигрировал за границу. В 1924-32 гг. профессор  Украинского пединститута в Праге, позже жил и работал в Германии: в 1920-40 гг. был соратником Макса Фасмера, в 1960-70 гг. преподавал в университетах Галле, Йены, Марбурга, Гейдельберга, являлся признанным главой немецкой славистики, а его труды по славистике переведены на многие языки и являются учебными пособиями во всем мире.

 

Штефан Чобану (Ștefan Ciobanu; 1883, Талмаза, Бендерский уезд, Бессарабия — 1950, Бухарест) — румынский историк, политический и государственный деятель, педагог. 

Сын землевладельца из Бессарабии. В 1907—1911 годах обучался на отделении славистики филологического факультета Университета святого Владимира в Киеве. Ученик В. Н. Перетца.  Занимался  исследованиями документов по истории румынской литературы и культуры в архивах Украины, России и Польши. В 1912—1914  учительствовал в одной из школ г. Житомира. В 1917 году Стефан Чобану вернулся в Бессарабию, где работал учителем в Болграде. 

На волне революционных событий в 1918  был избран в Государственный совет и Руководящий комитет Парламента Бессарабии,  был назначен Министром образования в правительстве Молдавской демократической республики,  в 1940 -  министр по делам религии и искусства. Сторонник введения румынского языка в школах Бессарабии.

В 1926—1938 - профессор на кафедре румынской истории литературы, читал лекции в Кишиневском и Бухарестском университетах.

С 1918 года — действительный член Румынской Академии и её вице-президент в 1944—1948 годах. С 1919 — член департамента исторических памятников Бессарабии, с 1927 — его председатель.

Автор ряда работ, посвященных старо-румынской литературе, культуре, истории и демографии Бессарабии. Его ранние работы появились в 1912 года в Москве, Санкт-Петербурге, Варшаве и Киеве.  Главный труд -  «Исследования древней румынской литературы» (1947).

 

Шуляк (по мужу- Маслова) Елена Митрофановна(1887, Кельце – 1934, Киев) – литературовед, жена С.Маслова.

В 1913 закончила романо-германское отд. Киевских Высших женских курсов, где работала в Семинарии В.Перетца.

Автор трудов «Рукописна книга» (1925), «Життя і літературна спадщина Лодовіка Гвіччіярдіні» (1929),  «К истории анекдотической литературы XVIII в.» (1928)  и др.

 

Щеглова Софья Алексеевна  (1886, Пенза –1965, Киев) – историк литературы, библиограф, педагог.

Ученица и сподвижник В.Перетца. В 1910 закончила историко-филологическое отд. Высших Женских курсов в Киеве.

Сдав экзамены в Киевском университете, была зачислена для подготовки к профессорскому званию (1913). Преподавала в Киеве в женской гимназии и на Высших женских курсах (1905-1913),  в Петрограде на Высших педагогических курсах (1916-17). Профессор Самарского университета, Пединститута и Археологических курсов в 1918-22. Член Товарищества Нестора-Летописца при Киевском университете, Археологической комиссии при ВУАН и др.

С 1922 переезжает в Петроград, живет в доме В.Н.Перетца и работает научным сотрудником отдела рукописей Библиотеки АН СССР, одновременно читала лекции в Ленинградском университете, при Институте истории искусств в 1922-34 гг.

Арестована 26 ноября 1933 (по «Делу славистов»). После ареста С.Щеглова несколько месяцев  содержалась в одиночной камере, ей не разрешалось читать и даже спать. Но виновной она себя не признавала. 2 апреля 1934 ОСО при ОГПУ вынесено Постановление о ссылке С.Щегловой на три года в «отдаленные районы Советского Союза». Вместе с двумя другими осужденными С.Щеглова была «направлена этапом» в Киргизию, где в 1934-36 гг. работала методистом в библиотеке  г.Фрунзе.  С 1937 жила в Саратове, работала учителем в средних школах, в 1939-51 гг.- преподавала в Саратовском пединституте и университете (с 1941 – доктор филологический наук  и профессор). В 1945 с С.Щегловой была снята судимость и в 1951 совершенно больная ученая смогла вернуться в Киев. Здесь ученица В.Перетца и умерла, не имея собственного угла.

Эльснер Владимир Юрьевич  (1886, Киев - 1964, Тбилиси), поэт, переводчик. Ученик В.Переца в Ун-те Св. Владимира. Сохранился  любопытный документ:  Выписка из письма проф. В.Перетца, Киев - проф.А.Шахматову, СПб, Академия наук,  6 сентября 1911 г.  Пишу в одну из тяжелых минут, когда «стыдно жить». Я пишу, а вокруг речи о надвигающемся погроме, ожидаемом 8-го. Сейчас говорил мой студент – поэт Эльснер, что его предупредил об этом… офицер, интеллигентный человек – добровольно, ради какой-то «оригинальности», служащий в охране.
Несмотря на строгое объявление генерала Трепова – еврейское население в панике бежит куда глаза глядят. Полиция «успокоительно» обещает, что «до похорон Столыпина» ничего не будет. А потом несчастным тысячам придется отвечать за поступок безумца. Ждем погрома 8-го. Говорят, грабежей не будет, будут убивать. Об этом говорят открыто лавочники, базарная толпа… И в истории многострадальной родины нашей впишется еще одна кровавая страница. Видимо наши «Кулябки» умеют только организовывать погромы на беззащитных бедняков, вымещая на них свою бездарность в «охранном» деле.

ГА РФ. Ф. ДП. Оп. 265. Д. 505. Л. 97. Перлюстрация

В 1909 В.Эльснер-  один из оставителей популярного в свое время сб. «Антология современной поэзии» (Киев, изд. Самоненко). Был шафером на свадьбе Н. Гумилева с А. Ахматовой и уверял, что «научил Ахматову писать стихи». В 1913  издал в Петербурге книги «Выбор Париса» и «Пурпур Киферы: эротика». В первом журнале «Орфей» (Ростов-на-Дону, 1919, ноябрь) в разделе «Критика и библиография» В.Эльснер напечатал статью «Цинические эксцентрики», в которой к эксцентрикам вслед отнес Н.Клюева и С.Есенина, «выпустившего в Совдепии два сборника своих стихов «Голубень» и «Преображение». После революции Эльснер жил в Тбилиси, преподавал, в конце жизни выпустил еще два сборника стихов. Писатель Феликс Зинько вспоминает Эльснера так: "После революции он оказался в Осваге у Деникина. Я находил его антибольшевистские филиппики в деникинских газетах, хранящихся в спецхране Ленинки" <...> В конце концов Эльснер попал в Тбилиси и осел там на всю жизнь; в 1957 году в Тбилиси вышла книга "Страны и люди". Тот же Зинько вспоминает: "Встретились мы в 1948 году в Тбилиси. Он руководил литературным объединением при газете "Молодой сталинец", в которой я начинал свою журналистскую деятельность. Одновременно он преподавал "коммунистическую эстетику" искусства в консерватории. Представляю, что он плел лабухам, потому что антисоветчиком был ярым". Б.Лившиц посвятил Эльснеру свою "Флейту Марсия".

 

Якубский Борис Владимирович (1889, Ильинцы Винницкой обл. -  1944, Киев, тюрьма НКВД) – историк литературы, педагог.

Родился в семье чиновника. После окончания гимназии, с  1908 по 1914 учился на словесном отделении историко-филологического факультета Киевского университета у В.Перетца.

С 1915 по 1918, закончив военное училище, был на фронте. Награжден четырьмя боевыми наградами, демобилизовался адьютантом полка в чине поручика.

С 1918  жил в Киеве. В 1920-30х годах Б.Якубский преподает в Киевском университете (был также проректором и деканом филологического факультета), работает на литературно-художественной ниве, участвует в организации Наркомпроса Украины.

Во время оккупации Киева  оставался с женой в городе – работал в Университете.

После ухода немцев из Киева, Б.Якубский с женой переехали в Житомир, где в конце  1943 был арестован НКВД.  15 сентября  1944 Б.Якубскому было предъявлено обвинениена основании ст.  54-І “а”  и 54  –  10 ч. ІІ КК  СССР –  предательство Родины: «В период временной оккупации гор.Киева немецкими захватчиками работал в редакции фашистской газеты “Нове українське слово” и являлся активным немецким пособником…умышленно остался проживать в оккупированном немцами гор. Киеве. …добровольно пошел на службу к немецким оккупантам в Киевский  университет и стал на путь активной борьбы с Советской властью.  …принимал активное участие в пересоставлении учебных планов и программ филологического факультета в профашистско-националистическом направлении…В своих статьях Якубский призывал украинский народ прекратить сопротивление оккупантам и мобилизировать все силы нации на борьбу с большевиками, а также всячески восхвалял фашистский строй Германии…   Состоял в активе  “Дома Ученых”,   где на заседаниях филологической секции выступал с антисоветскими докладами. Являлся научным сотрудником антисоветского музея  “Переходной Эпохи”.

Дело было передано в суд.  Б.Якубский  ждал  решения закрытого судебного процесса в тюрьме № 1 НКВД по Киевской области. По состоянию здоровья на судебные заседаниях не присутствовал.В середине декабря 1944 суд постановил: «..Дело слушаньем отложить, а производство приостановить до выздоровления подсудимого».

28  декабря 1944 врач Л.Бенецкая  составила следующий Акт : «Костно-мышечная система в пределах нормы.  Б-ной поступил в б-цу 18/ХІ 44    по поводу декомпенсированого порока сердца. С большими отеками всего тела,  асцитом с 10/  ХІ 44  состояние бо-ного стало значительно лучше. Отеки спали асцит так же с 27/ ХІ у б-ного снова появились отеки, которые все наростали. Б-ной постепенно слабел, отеки нарастали. Состояние было очень тяжелым. Наступила сердечная слабость. Б-ной умер 28/ ХІІ-44 в 8.30 мин. утра. От декомпенсированого порока серца. Врач.  Бенецкая…»

На другой стороне Акта записано: «Разрешаю предать Земле труп з/к Якубского Б.В. 1889 г. р.  умершего в тюремной Больнице 28. ХІІ1944 г.  Нач. тюрьмы № 1  Капитан госбезопасности (Подпись)»

Место захоронения Б.Якубского неизвестно. 

 

 

Ученики академика В.Н.Перетца в Самаре и Петрограде-Ленинграде  (1914-1934)

Астахова Анна Михайловна(1886, Кронштадт -1971, Ленинград) - филолог,  изучала фольклор Русского Севера.

Ученица В.Перетца в ГИИИ, до 1931 года работала школьным учителем, затем - в Институте антропологии и этнографии. В 1935-65 - сотрудник ленинградского Института русской литературы. Доктор наук.

 

Балухатый Сергей Дмитриевич (1893 Феодосия -1945, Ленинград)— историк литературы (исследования творчества Горького, Чехова, русской журналистики, библиограф.

С 1943 - член-корр. АН СССР.

Как указано в его биографии: «Будучи учеником акад.В.Пеpетца, применяет его филологические принципы к изучению произведений новой русской литературы…».

В 1919-23  - профессор Самарского,

позже  - Ленинградского университетов. С 1930 руководил отделом русской литературы XX века в Институте русской литературы АН СССР (Пушкинский дом).

 

 

 

 

 Болоцкая-Васильева Зоя Владимировна(1898-  март 1942, Ленинград) –библиотекарь.

В 1917 поступила в Самарский университет, одновременно с учебой работала библитекарем в библиотеке Самарского университета.   Под руководством акад.В.Перетца занималась проблемами древнерусской литературы.  В 1921 перевелась в Петроградский университет, окончила славяно-русское отделение в 1922, продолжила занятия историей литературы и языка, сотрудник Ленинградской  Публичной библиотеки с 1924 года.

Написала следующие работы: «Стилистические приемы при описании битв по Новгородской летописи и «Повести временных лет»», «Слово о Полку Игореве» как материал заимствования в «Поведании»» и др. Владела французским, немецким, латынью, польским, греческим и южнославянскими языками.

Умерла в блокадном Ленинграде.

 

Бялый Григорий Абрамович(1905, станция Оредеж Петербургской губ. – 1987, Ленинград) – филолог, историк литературы, профессор кафедры русской литературы Ленинградского университета.

Закончил историко-филологический факультет Ленинградского университета в 1925.

В семинаре акад.В.Перетца началось формирование Г.Бялого - исследователя.  Печатал свои  статьи с 1925, его научные интересы -  русская литература второй половины XIX века. С 1934 - научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского Дома), с 1937 – на  кафедре русской литературы ЛГУ.

В 1935 - защитил в Пушкинском Доме кандидатскую диссертацию о Гаршине, а в 1939  докторскую о Короленко.

В 1949  в период борьбы с «космополитами» Г.Бялый был уволен с работы, после 1953  -восстановлен.

Из воспоминаний Г.Бялого о Семинаре В.Перетца:  «Это была своеобразная ученая республика, где на равных правах со студентами работали профессора, учившиеся в свое время в семинаре Перетца и усвоившие методологические принципы своего учителя. Здесь царил дух равноправия людей разных возрастов и поколений, разных степеней знаний, объединенных общим делом науки…».

 

Вилькошевский Петр Владиславович-   фольклорист, текстолог и библиограф.

В 1930-40х гг. – проф. Самаркандского университета. Закончил Петроградский ун-т – ученик  акад.В.Перетца. Причины, по которым он оказался в Средней Азии  неизвестны, но там он составил  библиографический указатель литературы о Самарканде, изданный  литографией с рукописного текста; другая его известная  работа – публикация писем Горького к профессору Анучину: как впоследствии выяснилось – фальшивых, т.е. состряпанных самим горьковским лжеадресатом.

 

Еремин Иван Петрович(1904, Ревель (Таллинн) -1963, Ленинград)- литературовед. Окончил Ленинградский университет в 1924, занимался в семинарии акад.В.Перетца, с 1938 - профессор ЛГУ (история древнерусской  и украинской литератур),  был деканом филологического факультета,  с 1951  -  возглавлял кафедру  русской литературы. В 1934-63 – научный сотрудник  Отдела древнерусской литературы ИРЛИ АН СССР.

Из воспоминаний И.Еремина об В.Адриановой-Перетц:    «Осенью 1907 г. в Киеве по инициативе профессора В. Н. Перетца возник на правах неофициального научного общества кружок лиц, интересующихся изучением древнерусской литературы, — Семинарий русской филологии. В состав этого вольного объединения филологов входили не только студенты и лица, оставленные при университете для подготовки к научной деятельности, но и некоторые университетские профессора и доценты. В 1914 г. профессор В. Н. Перетц был избран ординарным академиком Академии наук по Отделению русского языка и словесности и переехал в Петербург.

Семинарий русской филологии, однако, не прекратил своей работы; с некоторыми перерывами он просуществовал вплоть до 30-х годов на базе Петербургского - Ленинградского университета.

Значение в истории нашей науки этого семинария трудно переоценить. В нем под руководством акад. В. Н. Перетца серьезную филологическую школу получили многие специалисты по русской литературе, древней и новой; некоторые из них позже завоевали себе почетное место в советской науке (С. Д. Балухатый, С. А. Бугославский, Н. К. Гудзий, С. И. Маслов, С. А. Щеглова и др.)…».

 

Еремин Степан Антонович(1886, д.Средний Двор, Череповецкий у. и губ.-?) – филолог-славист, закончил Ленинградский университет, ученик В.Перетца, преподаватель Петербургского ун-та, сотрудник ГАИМК.

В Библиотеке АН с 1920: научный сотрудник  Рукописного отделения.

Арестован в 1929 г. Приговорен: «Тр. ПП ОГПУ в ЛВО 10 февраля 1931 г., обв.: 58-11».  Дальнейшая судьба неизвестна.

С. Еремин - А. Луначарскому

«24 мая 1930 г.

В октябре прошлого 1929 г. я был арестован и как арестованный Комиссией по проверке аппарата Академии наук, работавшей в то время, был снят с работы в Рукописном отделе библиотеки Академии наук по 1-ой категории. С 3-го марта с. г. я нахожусь на свободе, но как снятый с работы по 1-ой категории до сих пор нахожусь без дела и не могу продолжать свою научную работу.

Крестьянин по происхождению, я исключительно своими силами выбился и достиг университетского образования. Университет окончил в декабре 1917 г. и с 1918 г. по сей день ареста вел научно-исследовательскую работу в разных советских учреждениях (ЛГУ, Институт внешкольного образования, Государственная академия материальной культуры, Военно-политическая академия им. Толмачева и др.). В последнее время служил в Рукописном отделе Академии наук, где работал по специальности, изучая и описывая рукописи по языкознанию, фольклору и краеведению, и в научно-исследовательском Институте сравнительного изучения языков и литератур Запада и Востока, где руководил разработкой коллективной темы по составлению и исследованию Словаря русской этнографической диалектологии (копию отзыва о работе в институте при сем прилагаю).

Не зная за собой совершенно никакой вины и не имея средств к существованию как для себя самого, так и для семьи, очень прошу оказать содействие в снятии с меня 1-ой категории и восстановлении в правах, о чем мною было подано заявление в РКИ.

С.А. Еремин».

 

Каверин (наст.фамилия – Зильбер) Вениамин Александрович  (1902, Псков – 1989, Москва) - прозаик. Лауреат Сталинской премии (1946), член Союза Советских писателей с 1934. Его родной брат - академик АМН СССР, микробиолог П.Зильбера.

Участник Великой Отечественной войны, награжден орденами Ленина, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени (дважды), Дружбы народов.

Закончил в 1919 в Москве среднюю школу. В 1920 перевелся из Московского университета в Петроградский, одновременно поступив в Институт восточных языков, окончил оба.

Ученик академика В.Перетца. Был оставлен при университете в аспирантуре, где в течение шести лет занимался научной работой и в 1929 защитил диссертацию под названием «Барон Брамбеус. История Осипа Сенковского».

В 1921 вместе с М.Зощенко, Н.Тихоновым, Вс. Ивановым был организатором литературной группы «Серапионовы братья».

С 1947 жил в Москве.  Автор книг:  «Два капитана» (1944), «Открытая книга» (1956), «Эпилог» (1989) и др.

Отказался принять участие в травле Бориса Пастернака за его роман «Доктор Живаго», опубликованный на Западе; подписал обращение в защиту Ю.Даниэля и А.Синявского, а в 1968 -  в «Открытом письме» он объявил о разрыве с К.Фединым, и причину разрыва назвал откровенно: «Федин не допустил до читателя «Раковый корпус» Солженицына…». Для Четвертого съезда Союза писателей СССР в 1967 В.Каверин подготовил такую речь «Насущные вопросы литературы», что ему запретили ее зачитывать.

Из восп. В. Каверина о В.Перетце:

 (Из повести «В старом доме» написана в 1969-72 годах):

«Выдающиеся деятели нашей науки прежде всего внушали нам, что мы должны внести в нее новое. В.Н.Перетц, например, неоднократно повторял, что филолог может утвердить себя, изучая лишь области нетронутые, не исследованные другими. Огромного роста, с шелковой ермолкой на голове, которую перед каждой лекцией он раскрывал с характерным треском, – он требовал такой безусловной преданности науке, что ученики (и ученицы) принуждены были скрывать от него, что они женятся, выходят замуж, рожают детей. Это была требовательность грозная, неумолимая, сказывавшаяся в большом и малом. Работая над очередным рефератом по древнерусской литературе (учась у него же в Петроградском университете), я остановился перед греческим текстом.

– А, вы не знаете греческого? – укоризненно спросил меня Перетц. – Ну что ж, придется заняться.

– Владимир Николаевич, но ведь мой реферат назначен на март.

– На март? Ну что ж, отложим. Выучите древнегреческий язык и прочтете в мае..».

В.Каверин о В.Перетце«…Меж нами водились горячие полемисты, которых нельзя было унять. Наблюдая нас, академик В. Н. Перетц, ворчливый остроумец, читавший нам курс «Методология истории русской литературы», как-то назидательно изрек: «Смелость, конечно, города берет, но научных истин не доказывает»…».

 В.Каверин пишет о В.Перетце в своих воспоминаниях об И.Эренбурге: «..Не знаю, додумался ли бы я до сравнения романа Эренбурга («Хулио Хуренито» - от Ред.) с житиями святых, если бы строгий, большой, высокий академик В.Н.Перетц, который читал нам лекции в шелковой ермолке и негодовал, когда его ученики и ученицы до окончания университета сочетались браком, не мучил нас русскими житиями святых XIV и XV веков. Мы отлично знали, что в любом житии вслед за предисловием, в котором автор - обычно ученик святого - извинялся за грубость и невежество, следовала биография праведника, непременно с самого детства, потом рассказ о его подвигах, сопровождавшийся поучениями, и, наконец, описание смерти, за которым обычно следовала похвала учителю. Часто рукопись заканчивалась предсказаниями - как жития Андрея Юродивого или Василия Нового. Для житийной литературы был характерен приподнятый, дидактический язык, как бы обращенный через головы слушателей ко всему миру. Очень странно, но я действительно нашел все эти черты в «Хулио Хуренито»...».

В.Каверин о В.Перетце (фрагмент из книги «Освещенные окна»):  «На необязательный семинар по древнерусской литературе мы  стали ходить потому, что его интересно вел академик Владимир Николаевич Перетц. И не только интересно,   но и требовательно – это-то и привлекало. Кроме этого, меня интересовал вопрос, который в наши дни кажется наивным. Пожалуй, его можно выразить так: «Почему, в отличие от духовной, не сохранилась светская литература Древней Руси? Откуда взялся после «Слова о полку Игореви» провал едва ли не в пять столетий?»

Перетц казался нам стариком, хотя ему едва минуло пятьдесят лет, - понятие о возрасте с двадцатых годов изменилось. Высокий, прямой, начинающий полнеть, но еще изящный, он поражал безусловностью своих мнений. По тщательности, с которой он одевался, по демонстративной манере говорить и держаться нетрудно было заключить, что он недоволен тем, что происходило в университете. Иногда, приступая к лекции, он надевал шелковую ермолку на большую, начинающую лысеть голову. Ермолка была как бы свидетельством незыблемости академической науки. Полагая, что надо заниматься областями, еще не изучеными, он душил нас комедиями Симеона Полоцкого, котрого я ненавидел. Тоническим стихом, как он доказывал, впервые стал писать не Тредиаковский, а какие-то два немца-академика. Эта работа Владимира Николаевича была убедительна, но непопулярна: всем казалось обидным,  что Тредиаковского опередили немцы.

Он считал, что ранние браки мешают развитию научного мышления: до магистерской диссертации он запрещал своим ученикам жиниться и выходить замуж. Иногда он прерывал апологию какого-нибудь древнего летописца отступлениями, посвященными этой теме, живо интересовавшей аудиторию.

У него были свои причуды. Однако с наукой он не шутил, в прятки не играл и не пользовался ею для посторонних целей. Этому мы у него и учились…».

«…я опрометью побежал в университет на семинар Перетца и опоздал, войдя вместе с девицей, которая сказала:

- Извиняюсь.

Этого было достаточно, чтобы Владимир Николаевич сперва передразнил ее, а потом прочел маленькую лекцию о том, почему  надо говорить не «извиняюсь», а «извините», и почему гораздо вежливее ответить просто «да», чем «определенно» (он говорил «опрделенно»). ..».

 

Карнаухова Ирина Валерьяновна (1901, Киев – 1959, Ленинград) - писательница, фольклорист, чтец-исполнитель народных сказок.

Ученица В.Перетца по ГИИИ.

В 1926-32 гг. принимала участие в северных фольклорных экспедициях.

Обработала для детей различные произведения народной поэзии,  писала пьесы для детей.

 

 

 

 

 

Колпакова Наталья Павловна(1902, Петербург–1994, Ленинград ) – фольклорист, этнограф.

Родилась в дворянской семье, отец - инженер-архитектор.

Закончила гимназию в 1919. Там среди ее учителей были Н.Гумилев, М. Лозинский,  ученый-востоковед акад.В. Алексеев.

Летом того же года поступила в Литературную студию при издательстве «Всемирная литература», которую окончила с дипломом первой степени. В 1919–1921 была вольнослушательницей Петроградского государственного университета по факультету общественных наук. В 1921-24 училась на Высших курсах искусствознания Гос.Института Истории искусств (ГИИИ), где была ученицей В.Перетца и В.Адриановой-Перетц (впоследствии -  ее ближайшая подруга).    С 1926 по 1929 - в аспирантуре Института, где занималась поэтикой А.Фета. Работала в ГИИИ, однако в 1930 была уволена и до 1939 работала библиотекарем в средних школах Ленинграда.

В 1939 была приглашена М.Азадовским на должность заведующей Кабинетом народного творчества при филологическом факультете Ленинградского университета, где приступила к работе над кандидатской диссертацией «Свадебный обряд Русского Севера».

Во время блокады Ленинграда Н.Колпакова оставалась в городе: работала на филологическом факультете ЛГУ, затем -в Ленинградском отделении Союза советских писателей. В 1943  ее приняли в члены Союза и она выпустила сборник «Частушки Ленинградского фронта». С 1953 работала в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР.

Воспоминания Н.Колпаковой о В.Перетце  и В.Адриановой-Перетц «Двадцатые годы»:

«В 1921 г. в Институт пришли В.Н.Перетц и В.П.Адрианова-Перетц.

Они пришли вместе. Он - высокий, благообразный, пожилой академик, с несколько    близорукими, но очень добрыми глазами, внимательно глядевшими сквозь очки на  окружавшую его молодежь; она -его ученица, почти на поколение моложе, красивая,     живая, полная энергии и сил.

Они пришли не только на ЛИТО: у них были занятия и на Театральном отделе -по      истории русского театра XVII-XVIII вв. Но основное их внимание было отдано   нам,   «словесникам». Владимир Николаевич читал нам методологию истории  литературы,  Варвара Павловна - древнерусскую  литературу  и фольклор.

Владимир Николаевич был   единственным академиком и самым  старшим  по возрасту из всей руководящей верхушки  тогдашнего ЛИТО.

Добрый и чуткий, благожелательный к  людям вообще, а к молодежи особенно, он   был  на занятиях строг,  как никто другой  из наших профессоров, а экзамены у него   считались самыми страшными из  всего четырехлетнего курса. Впрочем, на эти   экзамены  не так просто было попасть: к  ним  допускались только те из  «младших»,     кто   предварительно делал достаточно   осмысленный  доклад    в  специальном      семинаре     на   одну   из предлагавшихся  тем   по   методологии   истории   литературы.   И   как     же   нам доставалось от  нашего руководителя на   этих  первых    наших публичных выступлениях!  В  наши тогдашние 19—20 лет  мало    кто   из  нас   умел мыслить  научно. К  недостатку     наших    познаний  ладимир      Николаевич относился  довольно    снисходительно — он считал,   что   приобретение      этих познаний      для  тех,  кто   серьезно   хочет   учиться, — вопрос       прилежания  и времени. Но   были   вещи,   которых      он   не   прощал   и   на   которые  ополчался  самым   суровым   образом.   Это   была   прежде   всего — научная          небрежность, недостаток   внимания   к   первоисточникам         и   документам.   То,   о   чем   мы   говорили     в  своих   докладах,   мы   должны     были    знать  твердо,   точно,   с  подтверждающими   выписками   и   цитатами,  с   указанием   на   тома   и   страницы.

Никакая      голословность     и   приблизительность     тут   не   допускались.   Вместе

с   тем   Владимир   Николаевич  очень   не   любил   излишней     самоуверенности

и   легкого    отношения      к  научным     авторитетам      прошлого,     которое   проскальзывало порою   в высказываниях       очень   молодых   начинающих ученых.

    — «Скромнее, скромнее надо, — не    раз говаривал  он, — надо понимать,    какая   огромная     работа   была   проделана     до  вас.  Вы   не  на   пустое место пришли.   Очень   хорошо   измышлять   новое,   но   сначала   обернитесь и поглядите:     что   было   сделано    вашими    предшественниками?  Поглядите  и усвойте.    Вот   тогда   и   идите  дальше.   И  счастливый      вам  путь!».

Далее  я  помню, какая упорная борьба велась за выработку четкого и   ясного   научного  языка. Никакой вычурности в этом плане Владимир Николаевич   не   терпел.

«Друг мой, Аркадий Николаич, об одном прошу тебя - не говори красиво!» —благодушно, но глубоко иронически  замечал он  в  ответ на излишне «изысканные»      фразы     «младшего»,     постаравшегося  в  докладе украсить     свои   небогатые    научные     домыслы     цветами    ненужного      красноречия, — «ведь   обо   всем   этом   гораздо   понятнее   можно   сказать   и   проще».

И  показывал — как   именно.  Незадачливый   автор   краснел,   а мы  все надолго    запоминали     эти   уроки.   И   так   же   упорно,   как  с  ненужной претенциозностью,   боролся      наш    руководитель     с  излишним     заполнением      наших докладов     и   ответов  иностранными      оборотами   и   терминами.

«Вы     русские    люди,    так  по-русски     и  пишите, — внушал         он  нам,  - зачем     говорить    чужими     словами,    когда   столько    хороших     своих    есть».

И    всегда   замечал    наши    провинности     в  этом   плане.    Дисциплина    на его   занятиях    была    строгая.   Лекции     и  заседания     семинара     никогда    не пропускались.        Опоздания       с   докладами,      отсрочка     их,    перенос     на другой     срок    разрешались      только    в  самых     исключительных        случаях; никакой      распущенности,      несобранности       Владимир     Николаевич      нам    не спускал.     И  при   всем   этом   не  было  границ    его  заботливости     о  нас,  особенно     если   он   видел   у   кого-либо    из   учеников     повышенный       интерес к   какому-нибудь   научному   вопросу   и проблески   самостоятельной   исследовательской     мысли.   Его   огромная     библиотека    была   всегда   к  нашим    услугам;   совет,   помощь,     консультация      в  неурочное     время — всем      этим   мы могли   пользоваться      очень   широко.   Но   зато   с  тех,   кому   уделялось  особое  внимание,     требовалась     и  повышенная       отдача   в  виде   качества   докладов, ответов на   экзаменах и выступлений. Конечно,  не   всегда   и   не   все   бывало у нас  удачным;   но   Владимир   Николаевич   никогда         нас  не  высмеивал,   не  задевал   молодого     самолюбия.   Он   умел   так   тактично    и   осторожно    сделать  иной    раз  очень    чувствительное      замечание,    так   верно   направить     мысль  ученика     на  нужный      путь,   что  после    его  критики — строгой,       но  всегда  корректной — ни у   кого   не   оставалось   обид:  обычно   только   росло   желание  преодолеть      свои   неудачи    и   добиться    нужного     успеха.    Это   был   очень  взыскательный       учитель    и   воспитатель,   у  которого    мы   проходили    серьез ную   школу   культуры   труда…

… При  ЛИТО была   таким   образом  организована     секция    поэтического     фольклора, которую возглавил Владимир Николаевич… Секция     поэтического     фольклора  собиралась  со  своими    фольклорными словесными проблемами  обычно    на квартире Владимира Николаевича   и Варвары Павловны. На   заседаниях, кроме обоих руководителей, всегда бывали  тогда   еще   начинавшие      ученые — А.М. Астахова, В.Я.Пропп, А.И.Никифоров, И.В.Карнаухова и   др.   Нередко присутствовали председатель крестьянской секции проф.К.К.Романов и   театровед В.Н.Всеволодский-Гернгросс,  иногда - В.М.Жирмунский и Э.Г.Иогансон, изучавшие   фольклор   немцев   Поволжья,   и   другие   товарищи — члены   крестьянской   секции.

…Школа В.Н.Перетца приучала нас исследовать фольклор как отражение живой    народной жизни,   со  всей  сложностью     ее  социальных     противоречий     и  социальной борьбы;    нашим   принципом   было     искать   в  фольклоре,   как  и  во  всем  народном  искусстве,   отголоски   двух   разных   культур   с   различиями   их   идео логической     и  художественной      специфики.     Формальный      анализ    текста, конечно,   не   исключался,   но  он   был   лишь   одним   из   необходимых   компо нентов   в  системе   нашей   работы,   а   никак   не   ведущим   принципом.   Вместе  с  тем   наши   руководители     раскрывали    перед   нами   теснейшие    связи   на родной    поэзии   с  этнографией…  

Теоретические     положения     требовали   проверки    на  материале,   преимущественно      собранном    собственными      руками… Все    будущие    участники    словесной   группы    экспедиции    заранее   наметили   себе  рабочие   темы:   А.М.Астахова  хотела  собирать   былины и заговоры, И.В.Карнаухова и А.И.Никифоров - сказки, я - обряды и песни.

Каждому   из   нас   следовало   серьезно   ознакомиться    и   с  литературой (…) и с фольклором (…), собранным до  нас. Каждому была   указана  (а в  основном - и   выдана   на   руки   из   библиотеки  Варвары  Павловны)     груда   книг   по   выбранной   теме.   С   каждым   проводились   инди видуальные     консультации.     И  каждый    из  нас  должен    был   после   проработки    своего   материала     сделать   на   заседании    доклад — показать,     насколько     он   подготовлен    к  поездке.    Владимир     Николаевич     достал   из своего    рукописного    архива   записи   песен,  частушек,    заговоров   и  других  фольклорных       жанров,   собранные    им   в  студенческие   годы,  и   щедро  раздарил   их   нам,   чтобы  мы   на  этих  черновых    полевых    записях   могли   поучиться   технике   собирательской работы.

«Не гоняйтесь за одними «парадными», крупными фольклорными произведениями, - внушал он   нам, - наряду с былиной и маленькая загадка или пословица - тоже   ценность     для  науки.   Не   идите  по   верхам, по   эффектным   выигрышным   материалам, смотрите в  глубину».

Как Владимир  Николаевич, так и Варвара Павловна  делали все, чтобы  раздвинуть      наш   кругозор    и   дать   нам   дополнительно    те  знания,   которых  не   давал   по   своей  программе Институт. Так,   например,   нам   не   преподавались    славянские     языки, существенно необходимые      фольклористу.      Конечно,   заниматься   ими в   секции поэтического   фольклора с   нами  никто  не мог. Но я помню, например,     как   Варвара Павловна -уже больная,    по целым     месяцам      не   выходившая       из  дома, - отправляла  меня в БАН с   просьбой    сделать   выписку     для   ее  собственной     работы    или    проверить нужную      ей   цитату    из  болгарских,     сербских    или   польских     источников.

 Это   были  очень  трудные   для меня уроки. Но как можно было от них отказываться?  Надо было добиваться. В другой раз Владимир Николаевич предлагал   прорецензировать для   печати   ту   или   иную   статью  на   белорусском или украинском  языке.  Опять   надо   было   чего-то   добиваться,  догадываться,    находить     в  словарях     нужное     слово.   И  хотя   славянские     языки  по-настоящему   таким   способом,  конечно,   не   могли  быть   изучены,   но   в   результате    подобных     поручений      мы   получали     первые    навыки    для   работы  с  ними.   Дальше     надо    было   действовать     самим.   И   мы   работали:    стыдно  было   не  работать  с   такими учителями.

Нас    воспитывали      не  только    как  специалистов-фольклористов, а  еще и как   ученых,  для   которых  чувство   долга  перед  наукой  должно   было   быть выше   личных      эмоций.   Я   помню   день   заседания,   на   котором   должен  был слушаться     ответственный      доклад   В .  Н.   Всеволодского-Гернгросса. В  этот  день   Варвара   Павловна   получила   известие   о смерти   отца. Но она провела  заседание   с   полным   самообладанием   и   до   конца   вечера   ничем   не   обнаружила   перед   нами   своих   переживаний.   Этот   случай   был   не   единственным, когда    Варвара     Павловна     показала    нам,   что  взятые    на  себя   обязанности не  должны  нарушаться   личными чувствами.   Глядя   на  нее,  каждый  из   нас проникался       сознанием,     что   работа - самая      благородная      форма    защиты от   душевной   слабости   и   упадка   духа     в  трудные    минуты.   Она   не    думала поучать   нас.   Но   урок   получался     сам   собой - и   оставался     незабываемым.

После   1930 г. работа в  Институте   истории  искусств   была   перестроена, крестьянская   секция   расформирована, а часть ее словесной   группы   перешла   на   работу в  другие   академические учреждения. Официальное    руководство   Владимира  Николаевича и Варвары Павловны созданной ими школой   ленинградских  фольклористов кончилось. Но организованное ими дело уже   пустило    глубокие     корни,   и  наш   фольклорный       коллектив     продолжал   свою      творческую     работу…

(…) Мы помним их - обоих вместе, - больших   ученых,   душевно богатых и щедрых   людей,  воспитывавших молодежь в лучших традициях русской науки, которые     сами они берегли и развивали всю жизнь. Мы их ученики. И это обязывает ко многому…».

 

Комарович  Василий Леонидович(1894, с.Воскресенске Макарьевского уезда   Нижегородской губ.- 1942, Ленинград) - исследователь русской литературы.

Родился в семье врача. В 1912  окончил первую классическую нижегородскую гимназию и поступил в  Петербургский университет на историко-филологический факультет. Окончил его в  1917  и был оставлен при кафедре русской литературы. Ученик В.Перетца.

С 1919 по 1921 сдавал магистерские экзамены. Педагогическую работу начал с 1920:  читал  в Нижегородском университете следующие курсы: «Достоевский»,     «Расин и его современники», «Пушкин и его время»,  вел  семинары по «Слову о  полку   Игореве» и др. В 1924-28 -  преподавал в Ленинградском университете и Ленинградском институте   истории искусств: вел в них курс по Достоевскому. 

В феврале 1928 арестован по делу КАН и «Братства преп. Серафима Саровского». Приговорен ОГПУ: «Лишить права проживания на 3 года – Москва, Ленинградская губернии с прикреплением к определенному месту жительства».

После освобождения занимался исключительно научной работой: принимал участие в составлении картотеки Древнерусского словаря Института языка и мышления АН СССР, а с 1934 был связан с Отделом  древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР.   Умер от голода в блокаду.

Дм.Лихачев о В.Комаровиче :  «…Василий Леонидович Комарович вспоминал, что когда он пришел в семинарий к В.Н.Перетцу, то Владимир Николаевич сказал: «Ну что же, вы пришли Пушкиным заниматься? Нет, голубчик, посидите на произведениях более обычных, более распространенных»…». 

И еще  - Дм.Лихачев о научном подвиге и гибели В.Комаровича: «…В Ленинграде положение немного начинало улучшаться, и для писателей и ученых, умирающих от голода, начинают открываться «стационары», где их «в отрыве от семьи» (всех не накормишь!) немножко подкармливали. В Доме писателя готовили уже помещение для умиравших писателей. Диетической сестрой там должна была быть И.Н.Томашевская.

Открытие стационара откладывалось, а эшелон должен был уже отправляться дорогой смерти. И вот Жура (дочь) и Евгения Константиновна (жена) вынесли Василия Леонидовича Комаровича из квартиры, привязали к сидению финских санок и повезли через Неву на улицу Воинова. В стационаре они встретили И.Н.Томашевскую и умоляли ее взять Василия Леонидовича. Она решительно отказалась: стационар должен был открыться через несколько дней, а чем кормить его эти несколько дней? И вот тогда жена и дочь подбросили Василия Леонидовича. Они оставили его внизу — в полуподвале, где сейчас гардероб, а сами ушли. Потом вернулись, украдкой смотрели на него, подглядывали за ним — брошенным на смерть. Что пережили они и что пережил он!

Когда в открывшемся стационаре Василия Леонидовича навестила Таня Крюкова, он говорил ей: «Понимаешь, Таня, эти мерзавки подглядывали за мной, они прятались от меня!» Василия Леонидовича нашла Ирина Николаевна Томашевская. Она отрывала хлеб от своего мужа и сына, чтобы подкормить Василия Леонидовича, а когда в стационаре организовалось питание, делала все, чтобы спасти его жизнь, но у него была необратимая стадия дистрофии. Необратимая стадия — эта та стадия голодания, когда человеку уже не хочется есть, он и не может есть: его организм ест самого себя, съедает себя. Человек умирает от истощения, сколько бы его ни кормили. Василий Леонидович умер, когда ему уже было что есть. Таня к нему заходила» он походил на глубокого старика, голос его был глух, он был совершенно сед. Но мозг умирает последним: он работал. Он работал над своей докторской диссертацией! С собой у него был портфель с черновиками. Одну из его глав (главу о Николе Зарайском) я напечатал потом в Трудах Отдела древнерусской литературы (в V томе в 1947 г.). Эта глава вполне «нормальная», никто не поверил бы, что она написана умирающим, у которого едва хватило сил держать в пальцах карандаш, умирающим от голода! Но он чувствовал смерть: каждая его заметка имеет дату! Он считал дни. И он видел Бога: его заметки отмечены не только числами, но и христианскими праздниками. Сейчас его бумаги в архиве Пушкинского Дома. Я передал их туда после того, как их передала мне Т.Н.Крюкова, и я извлек из них главу о Николе Зарайском…».

 

Копержинский Константин Александрович(1894, с. Глебово теперь Хмельницкая обл.  – 1953, Ленинград) -  историк литературы, языковед-славист, профессор.

Родился  в семье учителя древних языков, впоследствии священника. Начальное образование получил в сельской школе.

По окончании Каменец-Подольской гимназии обучался в 1913–18 на славяно-русском отделении историко-филологического факультета Петроградского университета у акад.В.Перетца. В 1918 работал в Киевском филиале Института языкознания АН Украины. В 1920-е - возглавлял Одесское библиографическое общество и редактировал издаваемые им «Записки».

Позже работал в Ленинграде в Институте славяноведения АН СССР.

В октябре 1933  был арестован в Ленинграде, где заканчивал в то время научную работу, для дальнейшего следствия отправлен в Киев по делу т.н. «Российской национальной партии» («Дело славистов»). В 1934 приговорен к 3 годам ИТЛ и отправлен в Ухтпечлаг (Чибью), в июне 1935- находился в лагерном отделении на станции Княж-Погост Коми-Зырянской области. Летом 1936 освобожден и выслан на 3 года в Сибирь. С 1937 работал в Иркутске – в должности проф. на кафедре русского языка Иркутского педагогического института. В сентябре 1940 утвержден ВАК в звании профессора. По совместительству вел преподавание на историко-филологичеком факультете Иркутского университета. Читал там курсы древнерусской литературы,  славянские языки (украинский, польский и др.). В  марте 1944 К.Копержинский был назначен завкафедрой славяноведения. С  1945 жил в Ленинграде, заведовал кафедрой истории славянских литератур ЛГУ. 

 

Котляренко Анатолий Николаевич (1903, г. Ряжск Рязан. губ. - после 1966, Ленинград) - лингвист.

Окончил в 1924  Ленинградский университет, ученик В.Перетца.

Преподавал в школе и средних уч. заведениях, в 1946-52 - в Ленинградском областном учительском институте, в 1952-57- Ленинградском пединституте им. М.Покровского, в 1957-65 - в ЛГПИ. Канд. филол. наук (1957), доцент (1965).

Автор ряда исследований по синтаксису древнерусского языка XIV—XV вв.

 

Красногорский Василий Петрович (конец 1890х-  1919, Томск)- поэт, филолог.

Выпускник историко-филологического факультета Петроградского университета (ученик В.Перетца). Друг Ю.Тынянова. С 1918 года жил в  Сибири. Начал всерьез заниматься научной работой на историко-филологическом факультете Томского университета, основал и стал руководителем "Историко-литературного кружка памяти Тургенева"; по его инициативе в 1919 году вышел литературный альманах "Елань" с подзаголовком: «Сборник первый, весенний и чуть эротический».

Умер от тифа.

 

Крыжановская Нина Алексеевна(23.09.1895, Старая Русса Новгородской губ.— после 1959, Ленинград), филолог, библиограф.

Из купеческой семьи: отец член правления Восточного банка.

В 1914 окончила в Петрограде гимназию, в 1918 поступила на Высшие женские  курсы, позже вошедшие в состав Петроградского университета, который закончила в 1923.  Ученица акад.В.Перетца. 

С 1923 работала в Публичной библиотеке АН СССР в Ленинграде. Владела немецким, французским, английским, сербским, чешским, латынью и греческими языками.  Автор работ: «Восточные мотивы в произведениях Пушкина», «Словарь «Кавказского пленника»», «Радищев как поэт» и др. Собирала материал для библиографии русской поэзии начала XX в..

В 1931—33 работала библиографом в НИИ судостроения, в 1933 перевелась в НИИ военного  кораблестроения. В  1935 была арестована и как «социально-опасный элемент» лишена права проживания в 15 населенных пунктах и выслана из Ленинграда.  21 марта 1935 уволена из библиотеки «за выездом из Ленинграда».

Местом ссылки избрала Оренбург, где к тому времени была уже целая «колония» сосланных сотрудников Публичной библиотеки. В  1936 постановление в отношении Н.Крыжановской было отменено, и после возвращения в Ленинград она поступила на работу в Ленинградский проектный инситут судостроения. В 1959 о ней упоминалось как о ведущем библиографе отрасли.

 

Лихачев Дмитрий Сергеевич (1906, Санкт-Петербург- 1999, Санкт-Петербург) - филолог, искусствовед, общественный и государственный деятель, академик АН СССР и РАН, многих иностранных АН.

Ученик В.Адриановой-Перетц, духовный ученик В.Перетца.

До 1928 студент романо-германской и славяно-русской секции отделения языкознания и литературы факультета общественных наук Ленинградского государственного университета.

В 1928  арестован за участие в студенческом кружке «Космическая академия наук», осужден на 5 лет за контрреволюционную деятельность.  До ноября 1931 политзаключенный в Соловецком лагере особого назначения, потом переведен в Белбалтлаг, где работал счетоводом и железнодорожным диспетчером на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Досрочно освобожден в 1932,  вернулся в Ленинград. В 1936, по  ходатайству Карпинского,  с Лихачева были сняты все судимости.

С 1934 работает в отделе древнерусской литературы Пушкинского Дома, где прошел путь от научного сотрудника до действительного члена Академии наук (1970).

Д.Лихачев получил мировую известность как литературовед, историк культуры.

Дм.Лихачев о В.Перетце:  «Я помню, как, поступая в университет в <19>23 г., я захотел заниматься в семинарии по русской филологии у академика Владимира Николаевича Перетца. Список семинаров был вывешен. Но я не сразу узнал, что занятия этого семинария (а говорили тогда именно «семинарий», а не «семинар») ведутся дома у Владимира Николаевича Перетца и чтобы попасть туда, необходимо иметь рекомендацию, которую я, конечно, получить не мог, так как в университете у меня вообще не было знакомых. В те времена семинарии были основной формой университетских занятий. Общие курсы не только никого не интересовали, но и не читались, если только эти общие курсы не велись учеными, обладавшими крупной индивидуальностью в науке, которые могли развить как-то свою концепцию.

Я помню, как, не попав к Владимиру Николаевичу Перетцу, не найдя его просто нигде (никаких справок о том, где этот семинарий ведется, в какой аудитории, на дому ли, я не нашел), я зашел к Горчинскому, потому что Горчинский преподавал нам древнерусскую литературу…

..Как (…) воспринимался семинарий русской филологии Владимира Николаевича Перетца? Очень многим он казался провинциальным, киевским. Весь раздутый от идей Петроград (он действительно тогда был раздут идеями) сам был сугубо дилетантским, с точки зрения семинара Владимира Николаевича. Своей чужеродностью отчасти и объяснялась некоторая замкнутость и недоступность семинария Владимира Николаевича Перетца. Во всяком случае замкнутость в пределах университета перетцевского семинария не была изначальной, киевской. В Киеве, где семинарий зародился, это было веселое и уютное сообщество молодежи и маститого ученого, о чем свидетельствуют замечательные воспоминания A. А. Назаревского в «Трудах Отдела древнерусской литературы» (т. 29). Жизнь семинария характеризовалась совместными посещениями театров, концертов, катаниями на лодках по Днепру, совместными поездками для описаний рукописей, которые были не только деловыми, выливавшимися в очень важные и интересные научные книги, но являлись вместе с тем и большим развлечением. Однако личная жизнь каждого молодого участника семинария строго регламентировалась руководителем, это продолжалось и в Петрограде. Иными словами, если бы я поступил в семинарий B. Н. Перетца и прижился там, это означало бы, что все мои посещения других семинариев были бы под контролем Владимира Николаевича Перетца, который бы мне говорил, кого следует посещать, кого не следует, на что тратить время, на что его не тратить, поскольку культ бережливости времени был поставлен в семинарии В. Н. Перетца очень серьезно. И браки участникам семинария В. Н. Перетца до определенного срока прохождения учения строго запрещались. С. Д. Балухатый женился тайком, «сбежав» в Тверь; Александру Исааковичу Никифорову подыскал невесту в Клину В. Л. Комарович. И в семинарии Владимира Николаевича на улице Маяковского, действительно, было что-то от средневековых монастырей. А Варвара Павловна строго блюла заветы В. Н. Перетца в его отношении к науке и к ученикам.

С арестом Владимира Николаевича, его высылкой в Саратов главой перетцевской науки стала Варвара Павловна…

..Во второй половине XIX  в. существовало (в частности, в школе Александра Николаевича Веселовского) убеждение, что для истории литературы важны не вершины, не исключительные, не единичные явления, а явления массовые, средние по своим литературным достоинствам; что не дело науки оценивать произведения. Принцип этот Владимир Николаевич ввел в разряд основополагающих для своей науки. В своих семинарских занятиях с новичками он начинал именно с разъяснения этого положения, в котором видел научность своего метода и его драматизм. Это своеобразное «шестидесятничество» (недостаточно сейчас «скрытое) было и у А.Н.Веселовского, и у В.Н.Перетца. Для науки, с этой точки зрения, важнее бесталанные, обычные произведения, а не талантливые, гениальные, как бы нарушающие общую линию развития литературы...

…Возвращаясь к вопросу о том, была ли школа Перетца провинциальной, - вопросу, который волновал ученых университета в начале двадцатых годов, мы можем теперь смело утверждать, что В.Н.Перетц и сейчас стоит «на челе» нашей науки… перетцевская дисциплина, дисциплина научного творчества…».

 

Лурье Соломон Яковлевич(1891, Могилев- 1964, Львов) - филолог и историк античности.

Родился в семье врача-окулиста.

Окончил классическое отделение историко-филологического факультета Петербургского университета (1908–13) и был оставлен при нем для подготовки к профессорскому званию. Вскоре принял лютеранство, однако в марте 1917 г. вернулся к иудаизму. Студенческая работа Лурье об истории Беотийского союза, отмечена в 1913  большой золотой медалью (вышла в 1914 отдельным изданием).

Ученик В.Перетца.  В 1918–21 гг. -профессор Самарского, в 1921–29 гг. и 1934–49 гг. - Ленинградского университетов (доктор исторических наук с 1934 г., а с 1943 еще и филологических наук).  В 1929–34 гг. преподавал математику в средних учебных заведениях в связи с отменой курсов древней истории в советских вузах.

В 1949 г., во время кампании борьбы с «космополитизмом», работы С.Лурье подверглись «проработочной» критике, а сам он был уволен из университета «за несоответствие занимаемой должности». Лишь благодаря содействию академика С.Вавилова устроился младшим научным сотрудником комиссии по истории естествознания и техники АН СССР. Вынужден был покинуть Ленинград, в  1950–53 гг. преподавал латынь и общее языкознание в Одесском институте иностранных языков.  Затем переехал во Львов, где до самой смерти был профессором кафедры классической филологии Львовского университета.

С. Лурье был одним из крупнейших исследователей общественных отношений античности и древнегреческой науки, особенно Демокрита. Оставил богатое творческое наследие: свыше 200 научных работ, в том числе более 20 книг-монографий.

Из восп. сестры С.Лурье  – Б.Я.Копрживой-Лурье:   «…Положение Самары, как и всей страны, было весьма неопределенным. Когда власти Комуча, отступая из города,предложили В.Н.Перетцу уйти с ними, он отказался это сделать, но отнюдь не из политических сообращений: эвакуировать могли только группу профессоров, а не весь университет, а покидать студентов было с точки зрения ректора (В.Перетц в те годы был ректором Самарского университета – от Ред.) непорядочно...».

 

Никифоров Александр Исаакович(1893, Петербург-1942, Ленинград) -фольклорист, этнограф, историк литературы.

Окончил в 1917 историко-филологический факультет Петроградского университета, получив специализацию по древнерусской  литературе в Семинаре акад.В.Перетца.

Научную деятельность начал в Казани, где с 1919 состоял действительным членом Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

В разные годы был  сотрудником Толстовского музея в Ленинграде,  Института истории искусств (по секции фольклора, возглавляемой В.Адриановой-Перетц), Института антропологии и этнографии АН СССР (1934—36) и ИРЛИ АН СССР (1937—42).

С 1926 – действительный член  Русского географического общества. С 1936  - профессор Ленинградских пединститутов, где вел курсы русского фольклора, фольклора народов СССР, древнерусской литературы.

В  мае 1941 защитил в ЛГУ докторскую диссертации. «Слово о полку Игореве — былина XII века». Умер в блокаду.

 

Никольская  Анна Борисовна  (1899, Петербург -1977, Алма-Ата) - переводчица, писательница.

Родилась в семье литератора проф. Юрьевского университета Б.Никольского, известного общественного деятеля России, члена «Союза Русского народа»,  поддержавшего в «Деле Бейлиса» сторону обвинения. В мае 1919 года он был арестован и в  июне 1919 расстрелян ЧК: «…как убежденного организатора Союза Русского Народа…».

Ученица акад.В.Перетца, А.Никольская с 1920х входила в ближайшее окружение ученого, который фактически стал ее названным отцом.

С конца 1920х работала библиотекарем в Публичной Библиотеке АН СССР в Ленинграде, а также  научным сотрудником Комиссии древнеукраинской письменности при ВУАН. Владела французским, немецким и славянскими языками.

В 1933 была арестована по ленинградской части сфабрикованного ОГПУ дела «Российской национальной партии» (т.н., называемое «дело славистов»), приговорена к ссылке в Казахстан. После ареста Никольской ее мать покончила с собой.

Постановлением ОСО Коллегии ОГПУ, в апреле 1934 Никольская была выслана в Алма-Ату. Выучив казахский язык, А.Никольская приступила к стихотворному переводу эпической поэмы «Казы-Корпеш» и «Боян-Слу», казахского народного эпоса «Кыз-Жибек» и др. Также в Казахском педагогическом институте  она преподавала французский язык и читала курсы древнерусской литературы и французской лингвистики.

В ноябре 1937 Никольская была вновь арестована; решением ОСО  она была приговорена к 10-летнему заключению. До весны 1943 Никольская находилась в лагере на севере Свердловской обл., откуда была актирована по инвалидности.

На положении ссыльной Никольская поселилась в Тастане (пригород Алма-Аты), где снимала угол в землянке. Последствиями заключения у Никольской были туберкулез, бронхиальная астма, ревматизм, язва желудка; она мучилась непрерывными головными болями - последствием избиений в ходе следствия, когда от нее добивались показаний на В.Перетца.

Зачастую не имея возможности работать за единственным столом в землянке, Никольская была вынуждена заниматься переводами на земляном полу.

Благодаря своему другу – выдающемуся казахскому писателю М.О.Ауэзову А.Никольская получила возможность зарабатывать литературным трудом, переводя с казахского. Величайшей заслугой А.Никольской является перевод романа М.Ауэзова «Абай» (1945), осуществленный под наблюдением автора; именно с этого, выполненного на полу в землянке, русского перевода А.Никольской, выдержавшего около двух десятков изданий, роман был в дальнейшем переведен более чем на 20 языков, войдя в сокровищницу мировой литературы.

Перевод А.Никольской был издан без упоминания ее имени на титульном листе. Подготовленный А.Никольской в конце 1940-х перевод 2-го тома был издан Гослитиздатом без упоминания ее имени, было указано: «перевод с казахского под общей редакций Леонида Соболева». После жалобы А.Никольской К.Симонову в 1949 году, в Союзе писателей была создана комиссия под руководством Евгенова, которая предпочла проигнорировать представленные бесправной ссыльной доказательства воровства, совершенного Л.Соболевым, с середины 1930-х отвечавшим в Секретариате СП СССР за руководство казахской литературой. Свое авторство А.Никольская юридически подтвердила лишь в 1960-е, однако присвоенных Л.Соболевым гонораров она не получила.

В 1948 А.Никольская была принята в СП Казахстана. Изменение официального статуса А.Никольской привело к улучшению ее бытовых условий.  В 1956 Никольская была реабилитирована по обоим делам «за недоказанностью обвинения», получив возможность преподавать в Алма-Атинском университете (до 1972).  Как текстолог А.Никольская участвовала в подготовке Собрания сочинений  выдающегося казахского просветителя Ч.Валиханова (Т.1-5. Алма-Ата, 1961-72).

В 1956 А.Никольская приступила к написанию своего главного произведения -мемуарной повести «Передай дальше» о созданном ею во время вторичного заключения самодеятельном лагерном театре. Прочитанная в рукописи повесть А.Никольской заслужила лестные отзывы К.Паустовского, Вс.Иванова, М.Слонимского, Н.Тихонова, однако невозможность опубликовать книгу побудило ее прекратить работу над книго. Повесть была  опубликовавана лишь в 1986.

Из восп.сестры С.Лурье (см. выше) – Б.Я.Копрживой-Лурье о А.Никольской и В.Перетце:

«…еще яснее черты приспособленчества обнаруживались в деятельности Н.С.Державина. В прошлом член Союза русского народа, он стал после революции ректором Университета (Ленинградского – от Ред.), главой группы «левой прфессуры», а впоследствии – и членом партии. Рассказывали, что когда Державин уволил из университета аспирантку кафедры русской литературы Никольскую на том основании, что ее отец был видным монархистом, руководитель Никольской В.Н.Перетц послал ректору краткую записку: «Дорогой Николай Севастьянович, какая-то сволочь уволила из Университета Никольскую, дочь Вашего товарища по Союзу русского народа. Надеюсь, что Вы ей поможете…». Никольская была восстановлена…». 

 

Оксман, Юлиан Григорьевич(1895,  г. Вознесенск, Херсонская губерния-1970, Москва) - литературовед.

Сын аптекаря.

В 1912-13 гг. учился в Германии, в Боннском и Гейдельбергском университетах. В 1913-17 - студент историко-филологического факультета Санкт-Петербургского (Петроградского) университета. Ученик В.Перетца. Позже читал лекции в ЛГУ и работал в Пушкинском доме.

В ноябре 1936 Оксман был арестован по ложному доносу сотрудницы Пушкинского дома (ему инкриминировались «попытки срыва юбилея Пушкина, путем торможения работы над юбилейным собранием сочинений»).  Осужден Постановлением ОСО при НКВД СССР в июне 1937 к 5 годам ИТЛ. Отбывал срок на Колыме (Севвостлаг), работал банщиком, бондарем, сапожником, сторожем. В 1941 получил новый срок (5 лет) за «клевету на советский суд».  В заключении продолжал научную работу, собирая документы и устные свидетельства о русской культуре начала ХХ века. В ноябре 1946 освобожден в Магадане. В 1947-57 профессор кафедры истории русской литературы Саратовского университета.

С 1958 Ю.Оксман жил в Москве, до 1964 работал старшим научным сотрудником Отдела русской литературы в Институте мировой литературы им. Горького АН СССР (ИМЛИ).

Одной из основных своих жизненных задач после освобождения Ю.Оксман считал «борьбу (пусть безнадежную) за изгнание из науки и литературы хотя бы наиболее гнусных из подручных палачей Ежова, Берии, Заковского, Рюмина и др.», на научных и писательских собраниях публично разоблачал доносчиков.

С 1958 Ю.Оксман начал устанавливать связи с западными славистами (в т.ч., с эмигрантами, прежде всего с проф.Глебом Струве), вел с ними обширную переписку (в том числе и тайную - через стажеров, работавших в СССР).  Передавал на Запад не опубликованные в СССР тексты поэтов «серебряного века»- Н.Гумилева, О.Мандельштама, А.Ахматовой - и свои воспоминания о них, помогая Г.Струве в издании собраний сочинений этих авторов.

Летом 1963 Ю.Оксман анонимно опубликовал на Западе статью «Доносчики и предатели среди советских писателей и ученых».  В августе 1963, после того как одно из писем за рубеж было конфисковано пограничниками, органы КГБ провели у Ю.Оксмана обыск (изъяты дневники, часть переписки и самиздат). Было начато следствие, продолжавшееся до конца года (проверялась версия, что Ю.Оксман печатается за рубежом под псевдонимом Абрам Терц). Дело против Оксмана было прекращено, а материалы о его контактах с эмигрантами были переданы в Союз писателей и ИМЛИ для принятия «мер общественного воздействия». Оксмана исключили из Союза писателей (октябрь 1964), вынудили уйти из ИМЛИ на пенсию, вывели из состава редколлегии «Краткой литературной энциклопедии», одним из инициаторов издания которой он был.

В 1965-68 Ю.Оксман работал профессором-консультантом кафедр истории СССР и истории русской литературы в Горьковском университете, был уволен оттуда по требованию КГБ и обкома КПСС. Работы Оксмана либо не выходили в свет, либо печатались под псевдонимами.

Ю.Оксман о В.Перетце: «С осени 1914 г. приступил к чтению лекций и к ведению семинария по древней русской литературе в Петербургском университете акад. В.Н.Перетц, переехавший в Петербург из Киева после избрания академиком. (Большой соблазн объединиться вокруг Перетца.) Вся наша группа пушкинистов присутствовала на вступительной лекции В.Н., но его грубые нападки на изучение русской литературы XIX века вообще и на пушкиноведение в частности оттолкнули меня и моих ближайших друзей (Тынянов, Комарович) от приобщения к этому кладезю филологической науки. Мы предпочитали его книгу тому, что он читал» (ЦГАЛИ, ф. 2567).

 

Пропп Владимир Яковлевич(1895, Санкт-Петербург - 1970, Ленинград) - выдающийся ученый, филолог-фольклорист, получивший мировое признание. Современные структуралисты считают В.Проппа одним из своих предшественников.

Родился в семье поволжских немцев,  отец -зажиточный поволжский крестьянин.

В 1914-1918 гг. изучал русскую и германскую филологию на филологическом факультете в Петроградском университете. Ученик В.Перетца в ГИИИ. Позже  преподавал немецкий язык в вузах Ленинграда. С 1932 - преподавал в Ленинградском университете. С 1938 - профессор ЛГУ, последовательно на кафедрах романо-германской филологии, фольклора и русской литературы.

В предисловии к своей самой знаменитой научной работе «Морфология сказки» (1928) В.Пропп выражал благодарность Фольклорной Секции Отдела Словесных Искусств Государственного Института Истории Искусств под председательством академика В.Н.Перетца, которая по частям и в целом обсуждала методы и выводы этой работы, а лично В.Перетц давал очень ценные указания.

После выхода «Морфологии сказки» В.Перетц в своей рецензии расценил работу В.Проппа «развитием идей Гете, Бедье и особенно А.Н.Веселовского», подчеркивая в то же время оригинальность функционального анализа, предложенного молодым ученым, писал о том, что «книга будит мысль». Наиболее интересное из его  отдельных высказываний заключается в том, что «грамматика - это не субстрат языка, но его абстракция, и что сомнительно вывести из описания сказочных функций ее праформу».

 

Фетисов Иван Иванович (1892- 1950е?)  - историк литературы.

Ученик Перетца с 1915 года, научный сотрудник Ленинградского отд. АН СССР, сотрудник  Библиотеки АН СССР в Ленинграде, действительный член  Общества исследователей украинской истории. Репрессирован в 1929. Выслан в Казахстан. В 1938-39 работал директором школы № 1 в Ленинграде, с 1950х – в системе АН СССР.

Из письма И.И. Фетисова - А.В. Луначарскому

«24 мая 1930 г.

Осенью 1929 г. я был арестован и Комиссией по проверке аппарата Академии наук снят с работы в Рукописном отделе библиотеки по I категории. Будучи освобожден из-под ареста 1-го марта и считая себя совершенно ни в чем не виноватым, прошу оказать мне содействие в восстановлении в правах, о чем 21 марта мной было подано заявление в РКИ.

До службы в Академии наук был преподавателем рабочих факультетов и Техникума социальной педагогики, а также состоял научным сотрудником 1-го разряда Исследовательского института сравнительной истории языков и литератур Запада и Востока при Ленинградском университете.

В настоящее время лишен всяких средств к существованию, что отзывается весьма неблагоприятным образом на моей научной работе, как и на моем существовании и моей семье вообще.

И.И. Фетисов».

 

Хавин Петр Яковлевич  (1901, Петербурге -1967, Ленинград) – филолог, педагог, основатель кафедры журналистики ЛГУ.

Родился в семье провизора. 

В 1907 родители переехали в Ташкент. В 1918 окончил мужскую гимназию.

В 1918–22 гг. работал библиотекарем Туркестанской гос. Публичной библиотеки.

В 1920 - поступил на историко-филологический факультет Туркестанского гос.университета. В 1922 перевелся на этнолого-лингвистическое отделение (русская секция) факультета общественных наук Петроградского университета. Ученик В.Перетца.

В 1924  окончил Ленинградский университет и был призван в ряды РККА. В 1925 г.  демобилизовался. Преподавал русский язык в школах. В 1932–1933 гг. читал в ЛИФЛИ курс методики преподавания русского языка. С января 1930 до марта 1937 г. – старший научный сотрудник исследовательского института речевой культуры.

Основная научно-педагогическая работа с 1925 г. была связана с подготовкой журналистских кадров: с 1925 преподавал  русский язык в Государственном техникуме печати, позже - завкафедрой русского языка  Госинститута журналистики.

С июля 1941 до января 1946 г. – в Советской Армии на Ленинградском, 3-м и 2-м Прибалтийском, 1-м Украинском фронтах.

С 1946 г. создатель и доцент отделения журналистики  Ленинградского госуниверситета.  

Составитель - Артур Рудзицкий