ru | en

Владимир ЯНКЕЛЕВИЧ Смерть (1966)

Владимир Янкелевич родился в  1903 году в Франции  в городе Бурж в семье еврейских интеллектуалов, которые переехали во Францию из Одессы.

Его отец, Самуил Янкелевич был врачом,  впервые перевел на французский язык труды Зигмунда Фрейда, с которым дружил, и первым ввел психоанализ во Франции, а  также он  переводил на французский произведения Гегеля и Шеллинга.

(Самуил Янкелевич (1869-1951), врач по профессии,  родился в Одессе, из-за антисемитизма в Российской империи, эмигрировавший во Францию. Янкелевич изучал медицину в Монпелье, где встретил свою будущую жену Анну Райс, также еврейку из русской эмиграции. После того, как Самуил получил степень по отоларингологии в 1895 году, пара поселилась в Бурже, где у них родились трое детей: Ида (в будущем жена выдающегося французского писателя, историка искусства  и создателя Национального музея современного искусства в Париже Жана Кассу), Владимир (философ) и Леон (ставший французским дипломатом на Дальнем Востоке). Позже семья поселилась в Париже. Самуил Янкелевич переводит много книг с немецкого, английского, русского и итальянского языков по нескольким направлениям: философия, психология, медицина и т.д.)

Школьные годы Владимир  Янкелевич провел в Бурже и Париже , где посещал престижные Лицей Монтень и Лицей Луи-ле-Гран. В 1922 году он становится студентом философии в Высшей нормальной школе. В 1923 году знакомится с философом Анри Бергсоном, с которым оставался в дружеских отношениях до смерти Бергсона . Философская концепция Бергсона и вообще его фигура оказали большое влияние на интеллектуальное и нравственное развитие Янкелевича.  В 1924 году Янкелевич защищает дипломную работу, посвященную древнегреческому философу Плотину. Публикует статьи на темы философии жизни и мистицизма в российских журналах. В 1926 году отлично сдает государственные экзамены и в 1927 году получает должность преподавателя  во Французском институте в. В Праге он живет и работает более пяти лет. В 1929 году публикует первую статью по музыковедению, посвященную Листу . В 1931 году выходит его первая книга - «Анри Бергсон».

Вернувшись в Париж, Янкелевич завершает в 1933 году свою докторскую диссертацию «Одиссея сознания в философии Шеллинга». Работает учителем в Кане и Лионе , а с 1936 года - в должности профессора в Тулузе и Лилле .

В годы оккупации немцами  Франции в результате дискриминационных законов режима Виши его лишили  французского гражданства и права преподавать. В 1941 году Владимир Янкелевич вступает в ряды французского Сопротивления .

После освобождения Франции в 1944 году работает на радио в Тулузе. В 1947 году ему возвращают профессорское звание и должность в Лилле. В 1951 году он становится профессором кафедры нравственной философии Сорбонны. В 1954 году публикует работу «Первая философия», свою главную работу по метафизике. С 1963 года преподает также и в Свободном университете Брюсселя .

После войны Янкелевич отвернулся от немецкой философии и музыки, поскольку считал, что немецкая культура не только оказалась неспособной остановить Холокост, а наоборот -  Холокост вырос из немецкой культуры. Он принимал активное участие в дебатах о сроке давности нацистских преступлений и был ярым противником  франко-германского сближения.

Янкелевич был одним из немногих представителей преподавательского состава Сорбонны, кто поддержал студенческое движение в мае 1968 году.

Скончался  Владимир  Янкелевич  в 1985 году.

 

Французское "avoss"

Книга "Смерть" французского философа, психолога, культуролога и музыковеда Владимира Янкелевича (1903— 1985) с момента выхода в свет и вот уже более трех десятилетий неизменно привлекает внимание западноевропейских читателей, выдержав несколько изданий и в различных странах. Теперь перед нами русский перевод этого интеллектуального бестселлера, который одновременно открывает нам и имя своего автора [1]. У нас появилась первая возможность познакомиться с творчеством одного из самых оригинальных мыслителей XX века. И поскольку работа "Смерть" стала основной в интеллектуальном наследии В. Янкелевича, подведя своеобразную черту под целым рядом его сочинений (таких как "L' Irreversible et la Nostalgie", "L' Innocence et la Michancete" и особенно "le Je-ne-sais-quoi et Presquerien"), постольку мы откроем его творчество в концентрированном и емком виде. 

Но именем В. Янкелевича, прежде, можно сказать, не знакомым и не известным русскому читателю, не исчерпывается уникальность нашего издания. Уникально и само его содержание, которое представляет первую в истории мировой мысли систему танатологии, или философии смерти: "по эту сторону смерти" — "в момент" умирания — "по ту сторону смерти" [2]. Чтобы построить эту оригинальную систему и связать воедино танатологическую проблематику, В. Янкелевич пересмотрел природу западноевропейского рационализма, выдвинув совершенно новый для него принцип: аналогию мышления и — не-бытия.

1 До сих пор творчество В. Янкелевича могло быть известно на русском языке лишь по отдельным цитатам из той же "Смерти", приведенным, например, в работе Ф. Арьеса "Человек перед лицом смерти" (М., 1992) и моей книге "Мертвый завет" (М., 1998).

2 См. соответствующие части "Смерти".

 В отличие от Гегеля, французский мыслитель не синтезировал первоначальное небытие, или ничто, с категорией "бытия" в позитивном и утвердительном "становлении". Более того, он выступил против диалектической операции в отношении ничто, которое, будучи органической и неуничтожимой составляющей подлинного Бытия, просто не может "сниматься" и исчезать из оптического суждения, т. е. суждения о Нем. В противном случае неизбежна элементарная подмена небытийного предмета рационалистической мысли тем, что сам В. Янкелевич называл "философией "да" с ее "универсальным" принципом сохранения "бытия" [1], при котором подлинное Бытие сводится к исключительно позитивной и утвердительной форме оптического суждения и полностью игнорируется Его небытийный и не менее подлинный аспект.

 1 См.: Jankelevitch V. La mort. Paris, 1996. P. 408, 386.

 При размышлении о смерти, или разновидности Бытийного ничто, подобная подмена в стиле философии исключительного "да" не может не вызвать смехотворный эффект. В. Янкелевич не жалеет иронии по поводу постоянных попыток западноевропейских рационалистов представить феномен смерти при помощи "универсального" принципа сохранения "бытия", на деле оказывающегося не более чем чистой категорией, подвластной абстрактному закону непротиворечия и лишенной истинной соотнесенности с подлинным Бытием в его одновременно позитивной и негативной действительности. Французский философ определяет это Бытие как не-бытие (с учетом его антиномического и утвердительно-отрицательного смысла) и прямо ставит под сомнение однозначную позитивность человеческого разума, нацеленного на истинное познание. Отныне нам нельзя обойтись без органической и неуничтожимой антиномичности на пути к истине, т. е. к подлинному и действительному не-бытию — таков ключевой вывод В. Янкелевича при его пересмотре всей предыдущей традиции западноевропейского рационализма и создании нового типа рациональности.

He-бытийные размышления о смерти позволили французскому философу выявить непреодолимый предел познания, опирающегося лишь на утвердительные и непротиворечивые формы оптического мышления. С их помощью нельзя адекватно выразить подлинное Бытие, ибо они исходят из аналогии и даже синтеза своей позитивности с категорией однозначного "бытия", т. е. исходят из прямо противоположного В. Янкелевичу принципа. Автор "Смерти" преодолел непреодолимый для философии исключительного "да" предел познания как раз за счет аналогии антиномического типа рациональности и не-бытия, которая и обусловил построение первой и уникальной системы, танатологии. Во всех ее частях В. Янкелевич последовательно опроверг исключительно позитивные и непротиворечивые варианты рассмотрения феномена смерти (особенно досталось сторонникам стиля макабр и Лейбницу) и последовательно развил свои утвердительно-отрицательные и антиномические положения, только и раскрывающие не-бытие, а значит и подлинное Бытие в их истинном виде. В результате возникла целостная картина одного из самых таинственных предметов нашего познания без его традиционной западноевропейской подмены однозначно оптическими абстракциями.

В критике этой традиционной подмены В. Янкелевич во многом был солидарен с М.Хайдеггером. Действительно, они оба не принимали исключительно утвердительное и непротиворечивое понимание истины подлинного и живого Бытия; они оба ратовали за Его антиномическую "полуоткрытость", по В. Янкелевичу [1], которая одновременно "раскрывает" и "скрывает" "сущее как таковое", по М. Хайдеггеру [2]. Универсальность принципа сохранения бытия одинаково преодолели одни из самых оригинальных мыслителей XX века, и это позволило им навсегда отказаться от самого живучего интеллектуального предрассудка, связанного с культом оптической позитивности и того, что В. Янкелевич называл биоцентризмом.

1 См.: Jankelevitch V. La mort... P. 132.

2 См.: Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. М., 1991. С. 25.

 Но еще больше точек соприкосновения нашлось у автора "Смерти" с русскими писателями и философами. Французский мыслитель с первых страниц начал цитировать И. А. Бунина, А. Андреева, Ф. М. Достоевского, А. Шестова, Н. А. Бердяева, С. А. Франка, но особенно он выделил творчество А. Н. Толстого. Нельзя не отметить и постоянные упоминания В. Янкелевичем произведений М. П. Мусоргского, Н. А. Римского-Корсакова и И. Стравинского. Эту русофильную особенность не объяснить чисто внешним сходством тематики, скажем, повести "Смерть Ивана Ильича" и "Смерти", представленной в настоящем издании. Причина — намного серьезнее и глубже. В. Янкелевич обнаружил у русских творцов родственный ему стиль не-бытийного философствования. Французский гений открыл в наших гениях конгениальную культурную традицию, тоже нацеленную на антиномически целостную истину подлинного Бытия во всей Его позитивной и негативной действительности. Иначе говоря, В. Янкелевич выявил патрологическую составляющую русской ментальности, которая предполагает исключительно не-бытийный взгляд и на необоженное человеческое естество, и на тварное сущее как таковое — без идолопоклоннической абсолютизации их одностороннего и биоцентрического "да", столь присущего прежнему западноевропейскому рационализму.

Как чтение святых отцов, так и чтение "Смерти" требует, мало сказать, напряженного внимания — оно требует определенного мужества. Ведь и первые авторы, и В. Янкелевич постоянно переводят свой не-бытийный взгляд на не-обоженное человеческое естество с "третьего" лица на "первое" [1], т. е. на каждого из нас непосредственно. И здесь не укрыться ни за какую чисто оптическую абстракцию с ее "спасительной" претензией не только на однозначное "бытие", но и на ангельское "бессмертие", ибо каждый из нас, необоженных и секулярных, знает, что смертен, и последние иллюзии на этот счет развенчиваются на страницах основного труда В. Янкелевича. Другое дело, что всегда остается место "russe avoss", означающему антиномически "безумную" надежду на внезапное и незаслуженное действие Благодати и — действительное воскресение мертвых [2]... Но сам французский гений ничем не утешает наш естественнейший инстинкт самосохранения...

1 См.: Jankelevitch V. La mort... P. 25—26.

2 Там же. Р. 383.

Не будем и мы заискивать перед своим биоцентризмом! Научимся уважать свою смерть! Тем более это испокон веков определяло менталитет наших не-бытийных предков...

В нашем переводе мы постарались сохранить все индивидуальные особенности стиля В. Янкелевича вплоть до его свободного цитирования западноевропейских и русских авторов (особенно это касается "Мыслей" Блеза Паскаля).

Для придания большей цельности читательскому восприятию мы также перевели на русский язык почти все древнегреческие и латинские выражения, встречаемые в оригинальном тексте "Смерти", и сняли авторские ссылки, представляющие узкопрофильный интерес.

Наше внимание и без того будет отвлечено размышлениями о смерти в "первом" лице...

П. В. Калитин

 

ТЕКСТ см. ниже  в PDF:

Владимир ЯНКЕЛЕВИЧ Смерть Владимир ЯНКЕЛЕВИЧ Смерть 1878 Kb