ru | en

ФИЛОСЕМИТЫ. Михаил РЫБАКОВ Простите, дорогие братья... (Сергей и Елена БЕРДЯЕВЫ против антисемитизма)

Не так давно мы заново «открыли» для себя великого философа и мыслителя Николая Бердяева, много сделавшего для развития философской мысли. Его имя теперь стало известно большинству мыслящих людей.
Сейчас же мы открываем совсем неизвестного не только читателям, но и многим литературоведам его старшего брата Сергея Александровича Бердяева (1860– 1914) и его жену Елену Григорьевну Бердяеву (1866– ?). Пребывая в «тени» Николая, Сергей Бердяев вследствие продолжительной и планомерной политики лжи, запрещения и замалчивания был вычеркнут из памяти нескольких поколений (в советский период было опубликовано лишь одно его стихотворение) и возвращается к нам лишь сегодня.
Происходя из российской дворянской аристократии (отец — офицер А.М. Бердяев (1837– 1916), мать — княгиня А.С. Кудашева (1838– 1912), он сознательно порвал с этой средой и на протяжении всей жизни, преследуемый полицией и жандармами на Украине и великорусскими шовинистами в России, обвиняющими его в «хохломанстве», во всех отраслях своей деятельности отстаивал интересы Украины, проникался бедами ее многострадального народа.
Родившись в Киеве, Сергей провел свое детство в отцовском имении - селе Обухове (один из 34 псевдонимов его — «С. Обуховець»), учился в киевской Коллегии Павла Ґалаґана, затем за рубежом. После возвращения из-за границы, получив диплом врача, он оставил медицинскую практику, вышел в отставку и полностью посвятил себя литературно-публицистической и журналистской деятельности.
Мы выявили около пятисот произведений С. Бердяева, однако его литературное наследие значительно обширнее, оно доходит до тысячи произведений. Прозаических произведений — немного, главное в творчестве писателя — его стихи на русском и на украинском языке (последних мы выявили почти сто). Печататься С. Бердяев начал в середине 70-х гг., в 1881 году его русскоязычные стихи начинают печатать киевские газеты «Заря» и «Труд».
Сергей Бердяев — это настолько заметное явление в истории русской и украинской культур, что каждое направление его разнообразной деятельности заслуживает отдельного исследования: кроме поэзии и прозы — интереснейшие театральные обзоры и рецензии на спектакли театра Н.Н. Соловцова и, особенно, украинских театральных трупп. Бердяев-публицист — это десятки статей по общественно-политической и культурной тематике. Лингвистические способности С. Бердяева были феноменальны: он знал почти все европейские языки. У него множество переводов с русского на украинский и наоборот; есть переводы с немецкого, французского, английского, ирландского, итальянского, польского, чешского, венгерского, болгарского, испанского, шведского, норвежского, португальского, новогреческого, латинского языков.
Демократ и просто честный человек, С. Бердяев не мог пройти мимо антисемитской вакханалии 80-х годов. С момента воцарения Александра III победила реакция, которая сопровождалась таким взрывом юдофобии, какого еще не знала Россия. В ненависти к еврейству слились молитвы экономические, национальные, религиозные и политические. Украина пылала пожаром — дикая стихия проявлялась в формах средневековых. В эпоху реформ еврей поднял голову, но получил первый разгромный удар, за которым последуют еще многие, более страшные... Именно к этому времени относятся первые произведения Сергея и Елены Бердяевых на еврейскую тематику в еврейском русскоязычном журнале «Восход» (1884– 1885 гг.). Обращаясь к землякам-украинцам, Бердяев пишет:
Брат-украинец веками
За врага считал еврея,
Проявлял «святые» чувства,
Часто гневом пламенея.
Но теперь, во дни прогресса,
В каждом ближнем — человека
Свято чтить должны мы, люди
Девятнадцатого века...
А вскоре в большой элегии «1885-му году» Бердяев писал:
...Я б унесся туда,
где добро и любовь
Прекратили раздоры людей,
Из-за низких страстей
Проливающих кровь,
Где бы стал моим братом еврей...
К этому же времени относится и серия рассказов Елены Бердяевой на еврейскую тему. Елена Бердяева (Гродзкая) — писательница, новеллистка, переводчица, издатель, автор повестей, рассказов, очерков, этюдов, — начала печататься в молодом возрасте в киевских и московских газетах. Родилась она на Украине. В 80– 90-х годах публикует в том же «Восходе» рассказы, где с большим сочувствие изображена тяжелая жизнь еврейского населения в черте оседлости: «Новобранец», «Торговый дом Хай», «Самуил Абрамович», «Ребе Лейзер», «Цветы и шляпы», «Фантазер». Вот их краткие аннотации.
...Единственного сына Мойшеле забирают в солдаты, хоть он и «одиночка», но как еврей не имеет права на льготу от призыва («Новобранец»). В дом пришло безнадежное горе и для отца Аврума, и для матери Бейлы. Новобранцы заперты в комнате, ночью Мойшеле кончает жизнь самоубийством, разбив себе голову о дверь.
Так же трагически кончается жизнь другого еврейского юноши — Вольфа. Его мать Хая Маркелова — владелица лавки тканей. Автор показывает тяжелую жизнь этой женщины: утомительное стояние изо дня в день за прилавком, беготня по лестнице, бесконечные разъезды, разрушающие здоровье, и в итоге: «ваши жидки сбили цену»...
Но самое страшное — впереди. В городке пропал трехлетний ребенок, «виновного» быстро обнаружили. Это сын Хаи — Вольф. Хотя в день убийства его не было в городке, Вольф арестован. Ночью он повесился в тюрьме, а ребенка... нашли утонувшим в пруду. Несчастная Хая — на грани помешательства. Но... жизнь продолжается.
Рассказ «Ребе Лейзер» — трогательная история смерти всеобщего любимца города, — бедняка Лейзера, всегда готового оказать помощь любому жителю, ведь «уменье помогать — великая вещь и не всякому дается».
В 1890– 1893 гг. чета Бердяевых редактировала и издавала в Киеве журнал «По морю и суше». По доносу некоего чиновника-цензора по имени Афиноген журнал был закрыт, и права на свое «любимое детище» Бердяевы вынуждены были продать одесскому издателю, а доносчик был заклеймен в стихотворении «Неудавшийся юдофил», где есть такие строки:
Не злитесь, о, Афиноген!
Приобретите-ка безмен,
Торгуйте юдофобством смело
На вес: доходно это дело!
В конце прошлого столетия мир был взбудоражен событиями во Франции — позорным «делом Дрейфуса». Обвинение невиновного человека в государственной измене было не только проявлением антисемитизма, но и острой схваткой сил реакции с силами прогресса. Общество разделилось на защитников и обвинителей Дрейфуса, т. н. дрейфусаров и антидрейфусаров. Бердяев, конечно, был в числе первых и безоговорочно стал на сторону Дрейфуса. В газете «Жизнь и искусство» он поместил стихотворение «Французские мелодии», где читаем:
Суд при закрытых дверях,
Ненавистное, мрачное дело
Ныне по целому свету
У всех на устах,
И благородные души
Клеймят с отвращением смело
Суд при закрытых дверях!
В статье «Чудеса графологии» С. Бердяев напоминает о французском ученом Э. Готье, доказавшем, что современная фототехника способна подделать любой автограф. Бердяев поддерживает тех, кто считает, что пресловутое «бордеро» Дрейфуса не что иное, как искусно сфабрикованный документ на основе фотографической фальсификации.
В другой статье «Не пророчество ли? (Сенсационное открытие по Дрейфусовскому делу)» он обращает внимание на открытие члена парижского суда о том, что в 1893 году, т. е. более чем за год до обвинения Дрейфуса, в ложнопатриотической и шантажной газетенке «Petit journal», угождающей низменным инстинктам уличной толпы, был напечатан роман некоего Луи Лстана «Два брата», где бульварный автор точно пророчески описал до мельчайших подробностей будущую «дрейфусиаду». Главный герой — офицер Филипп Дормсль. Демократическая печать ставит вопрос: не воспользовались ли злодеи из генштаба в своих махинациях против Дрейфуса сюжетом Летана? «Очень может быть», — утверждает С. Бердяев.
После смерти в 1904 году известного благотворителя Л.И. Бродского, суворинское «Новое время» — рупор юдофобских кругов — напечатало статью «Еврейский король», в ответ на что С. Бердяев послал письмо в редакцию под названием «Еще об «еврейском короле» («Киевская газета», 1904, № 283), где, опираясь на свое 25-летнее знакомство с покойным, опровергает ложь «Нового времени». Ложь, что Бродский — ненавистник России, ложь, что он занимался вредной, антигосударственной деятельностью, гнусная ложь, что Бродский, который был добрым и отзывчивым человеком и откликался на всякий призыв помочь доброму делу, был, якобы, каким-то злым духом, стремившимся великую Россию подчинить евреям. «Думаю, — пишет Бердяев, — что ни автор, ни редакция не верят написанному». Нельзя не сказать о некрологах Бердяева выдающимся евреям: барон М. Гирш был известным благотворителем, а Л.А. Куперник — не менее известным адвокатом, литературоведом и общественным деятелем.
Новая вспышка антисемитизма и погромов последовала в годы революции 1905– 1907 гг. Вот уж действительно, по выражению известного историка С.М. Дубнова, «еврейская кровь является смазочным маслом на колеса русской революции». К этому же времени относится новый подъем литературно-публицистической деятельности С.А. Бердяева.
Он печатается во всех киевских газетах, за исключение «Киевлянина», и силой своего пера разоблачает насильников и убийц — участников киевского погрома 18-20 октября 1905 года:
Нет, это вовсе не свобода,
А возмутительная ложь:
Во имя русского народа,
Смерть, истязанья и грабеж!
Опять с цепи сорвалась свора
Звероподобных темных сил, —
Наш древний Киев дни позора,
Залитый кровью, пережил.
Кончается стихотворение словами:
...И все нелепые преданья
Веков, унесшихся давно,
Терпеть обиды, истязанья
У нас еврейству суждено!
Простите, дорогие братья,
Поверьте, общему врагу
Мы вместе с вами шлем проклятья...
А реакция С. Бердяева на погром в Белостоке в 1906 году видна в стихотворении «Поэт-пролетарий» (из цикла «Уличная встреча»):
Опять — погром, из Белостока
Несутся горький плач и стон,
И с отвращеньем видит око
Картину адских похорон!...
Талант Бердяева как публициста проявляется в полную силу. Ряд статей этого периода посвящен разоблачения реакционной печати и, прежде всего, черносотенно-монархического «Киевлянина» и его редактора, главу киевского отделения черносотенного «Союза русского народа» Д.И. Пихно. Позволим себе более подробно процитировать «Открытое письмо к г. Пихно» С. Бердяева («Киевские отклики», 1905, 27 ноября) — один из блестящих образцов его публицистики.
На требование Пихно отменить или приостановить действие манифеста 17 октября 1905 г., Бердяев пишет: «Вместе с вампирами русского народа, казнокрадами и придворной камарильей Вы еще не теряете надежды восстановить ускользнувшую из-под ног притеснителей народа почву». Он обвиняет Пихно в том, что «когда чернь, науськанная тайными подстрекателями, прекратила свое разбойничье дело, вы, г. Пихно, в своей газете пишете, что в этой толпе остался «Бог и совесть». Говорить так... может только великий черносотенец, давно продавший дьяволу свою совесть...»
Другой, не менее яркий образец публицистики С. Бердяева — разоблачение московской антисемитской своры — его статья в киевской газете «Рада» (1907, 18 марта) под названием «Доки ж?» Статья направлена против погромно-черносотенной прессы Москвы; она настолько актуальна, будто написана сейчас, а не почти 100 лет назад...
«В Москве выходит, — пишет Бердяев, — не газета, а бесстыдно демагогическая, разнузданно изуверская прокламация под заголовком «Вече». Сотрудники этого органа «истинно русские» черносотенцы... сеют среди граждан племенную и религиозную ненависть, открыто подстрекают темную массу к «жидовским» разбоям и погромам передовой интеллигенции...»
«В культурных странах, — продолжает Бердяев, — за свои благочестивые проповеди черносотенные «журналисты» давно бы уже сидели в тюрьме! А наши хулиганы имеют (хотя бы в несчастной, насмерть запуганной, политой невинной кровью Одессе) разрешение сверху терроризировать безоружных людей передовых взглядов и «инородцев», российское государство и собирает теперь обильные плоды этой внутренней политики». А плоды ужасны: кровавая вакханалия еврейских погромов в стране, убийство думских депутатов-евреев М.Я. Герценштейна и Г.Б. Иоллоса.
Называя «Вече» «грязным печатным тряпьем», Бердяев спрашивает: «И долго еще будет существовать змеиное гнездо, распространяя свою моральную отраву и угрожая жизни наших лучших людей?»
В статье «Волки в овечьих шкурах» С. Бердяев выступает против погромных прокламаций, не скрывающих своих черносотенных взглядов. Против газет Суворина и Пихно. Против львовского «Галичанина», сеющего рознь между поляками и украинцами. Против удушения нерусских народов, колониальной политики царизма и т.д.
Власти, в конце концов, решили расправиться с «возмутителем спокойствия». В 1907 году против него возбуждено судебное дело по обвинению в публикации в газете «Работник» статей, подрывающих устои государственного строя. (Газета издавалась и редактировалась С.А. и Е.Г. Бердяевыми. В июне 1906 г. вышло два номера, после чего газета была закрыта).
Спасаясь от судебного преследования, Бердяев с семьей переезжает в Москву, где в чрезвычайно тяжелых условиях живет и работает пять лет. В 1912 году семья возвращается в Киев; больной, разбитый физически и морально С. Бердяев работает в газете «Киев», где печатает театральные рецензии. Умер он 6 ноября 1914 года, похоронен на Приоркском кладбище, впоследствии уничтоженном. Сейчас в Киеве, к сожалению, ничто не напоминает о наших выдающихся земляках-братьях Бердяевых...
ЛИТЕРАТУРА
1. Государственный архив г. Киева (ГАК)
Ф. 163, оп. 21, д. 1425; оп. 52, д. 868.
2. Государственный архив Киевской области (ГАКО)
Ф. Р-142, оп. 1, д. 63, 69, 166, 317, 331, 374, 375, 383, 384.
Ф. Р-142, оп. 2, д. 23, 34, 52, 53, 55, 60.
Ф. Р-708, оп. 1, д. 377.
3. Центральный государственный архив высших органов власти Украины (ЦГАВО)
Ф. 2, оп. 3, д. 356; Ф. 166, оп. 4, д. 1162; Ф. 1738, оп. 1, д. 49.
Примечание

Для К. Каутского понятия восточный и русский антисемитизм практически тождественны.
 
Источник