ru | en

Марк КАГАНЦОВ. Дмитро ПАЛАМАРЧУК - неизвестный Праведник народов мира?!

Я, Марк Каганцов, еврей, родившийся в г. Воркуте в 1947 г. во время ссылки отца, репрессированного в 1937г. по политической 58-ой статье и реабилитированного посмертно.

Моя мама - участница Великой Отечественной войны, потерявшая на фронте в результате контузии значительную часть слуха, была исключена из рядов КПСС, в которую вступила на фронте, "за связь с "врагом народа", т.е. за то, что вышла за отца замуж и отказ развестись с ним.

В результате Холокоста погибли родители матери. Братья моих родителей погибли на фронтах Великой Отечественной войны, сражаясь с нацистами.

Дружба связывала отца со многими интересными людьми, в том числе с репрессированными поэтами Моисеем Тейфом, Анной Бокал и многими другими.                                                                      

Я с детства пишу стихи, более 50 лет являюсь членом Воркутинского литературного объединения. С 2012 г. – член Федерации Союзов писателей Израиля.

В 2006 году у меня возникла идея издания к 100-летию со дня рождения отца в 2007г. антологии поэзии Воркуты с момента ее основания до наших дней, больше половины которой заняла поэзия времен ГУЛАГа. С помощью соавторов Андрея Попова, Ольги Хмары и Дмитрия Сиротина ее удалось осуществить. Книга вышла под названием «ВЫСОКИЕ ШИРОТЫ. Воркута литературная 1931 -2007гг.» 

Во время подготовки к изданию «Высоких широт» меня познакомили со стихами 4-х репрессированных на украинском языке. Стихи эти никогда прежде не издавались и на русский язык не переводились. В моем детстве нашими соседями по бараку была семья репрессированных украинцев Степанив, с которыми наша семья была дружна. Поэтому я знаю украинский язык, на бытовом, конечно, уровне.

Я рискнул перевести на русский попавшие в мои руки стихи. Часть этих переводов вошла в «Высокие широты». В том же году при помощи воркутинского украинского общества и соавторов – составителей Евдокии Лисовой и Анатолия Попова эти стихи с моими переводами были изданы билингвой (на двух языках) отдельной книжечкой.

В дальнейшем с помощью соавторов-составителей Евдокии Лисовой, Анатолия Попова и Юрия Тагирова работа по поиску стихов репрессированных украинцев, сидевших в наших краях, была продолжена. В зону поиска были включены лагеря Инты, Абези и других находящихся по соседству с Воркутой мест.

В 2012 г. Киевским издательским домом «Личности», при поддержке Всеукраинского творческого союза «Конгресс литераторов Украины», выпущена в свет книга «Я ТОЙ, ЩО ДУХОМ НЕ СКОРИВСЬ. Я ТОТ, ЧЕЙ ДУХ НЕ ПОКОРИЛСЯ. Стихи украинских поэтов – политических узников Воркутинских и Интинских лагерей в переводах Марка Каганцова». В сборник вошли стихи 25 поэтов на украинском языке с моими параллельными переводами их на русский.

В 2015 г. во Львове издана антология стихов около ста украинских поэтов с моими переводами на русский язык «ЩОБ ПРОМІНЬ ВОЛІ НЕ ПОГАС – ЧТОБ ЛУЧ СВОБОДЫ НЕ ПОГАС», ставшая в 2017г. лауреатом Всеукраинской премии имени Катерины Мандрик – Куйбиды.

Один из них -  ДМИТРИЙ ФОМИЧ ПАЛАМАРЧУК.

Родился 16.08.1914 г. в крестьянской семье. В 1939 г. закончил литературный факультет Одесского пединститута и был призван в армию. В 1941 г. попал в окружение и плен. Ему удалось бежать и присоединиться к отрядам ОУН-УПА. Работал в пропагандистском отделе.

Д. Паламарчук был арестован НКВД в 1944 г. и приговорён к 10 годам лагерей.  В 1948 г. его перевели в лагерь в г. Инту (Коми АССР). Освобождён в1954 г.

Вернулся в Украину в 1958 г. В 60-70-х гг. подвергался преследованиям, вынужден был в основном заниматься переводами мировой поэзии. Переводил стихи чешских, словацких, польских, английских, поэтов на украинский язык. Его перу принадлежит полный перевод на украинский язык сонетов Шекспира (1966). Собственных стихов почти не писал. В 1990 г. Д. Паламарчуку была присуждена премия им. М. Рыльского за лучший художественный перевод произведений мировой литературы. Умер в 1998 г.

Улица в Ирпене на которой жил переводчик и поэт Д.Ф. Паламарчук, названа его именем.

Редактированием стихов Д. Паламарчука занимался известный поэт и переводчик Леонид Соломонович Первомайский (Илья Шлемович Гуревич), еврей, участник Великой Отечественной войны. Разве он стал бы помогать «бандеровцу», если бы сомневался в его порядочности?

В Интернете есть сайт Ирпенского культурологического общества им. Д.Ф.Паламарчука «ИРПЕНСКАЯ БУКВИЦА» http://ikt.at.ua/load/nashi_klassiki/d_kh_palamarchuk/37, на котором имеется много материалов о нем, и в частности его посмертно изданный сборник  стихов «ПОДЗВiННЯ» (ПОМИНАЛЬНЫЙ ЗВОН), автором предисловия и составителем которого является Леонид Черватенко. В этом предисловии, также помещенном на сайте «ИРПЕНСКОЙ БУКВИЦЫ», названном по строке из стихотворения Д.Паламарчука"Ні, не загинеш ти безслідно в німім безславії своїм..."(«Нет, не погибнешь ты бесследно в  немом бесславии своем…»), Л. Череватенко в частности приводит свое интервью с Д.Паламарчуком. http://ikt.at.ua/load/nashi_klassiki/d_kh_palamarchuk/d_kh_palamarchuk_biografichni_narisi/37-1-0-276

Вот строки, которые меня взволновали:

                                      Згадує Дмитро Паламарчук:

"Я дістав "десятку". І знов скажу: поталанило. Суддя підходящий нагодився, єврей. А із справи моєї видно було,що я до євреїв ставився прихильно: це з моєї намови партизани вчинили напад на гетто під Рівним, а визволених євреїв розмістили по селах, де вони й ремісникували. І благополучно дочекалися приходу Радянської Армії... Цей суддя — немолодий, років під п'ятдесят, спереду зовсім лисий, в чорних окулярах — ну так же приязно весь час до мене усміхався: не дрейф, мовляв, виручим!.. І, коли виголошували вирок, він ще запитав мене: "Вы довольны? Ведь мы вам всего десять лет даем!" Як це сьогодні звучить — десять років примусової праці! Але я був не лише задоволений, а й щасливий по-справжньому. Бо чекав "высшей меры": не забувайте, час був серйозний, особливо не церемонились".

Вспоминает Дмитрий Паламарчук:

«Я получил «десятку», и опять скажу: повезло. Судья подходящий подвернулся, еврей, а из дела моего видно было, что я к евреям относился благосклонно: это по моему наущению партизаны совершили нападение на гетто под Ровно, а освобождённых евреев разместили по сёлам, где они и ремесленничали. И благополучно дождались прихода Советской Армии... Этот судья – немолодой, лет под пятьдесят, впереди совсем лысый, в чёрных очках – ну так же приветливо всё время мне улыбался: не дрейфь, мол, выручим!.. И когда произносили приговор, он ещё спросил меня: «Вы довольны? Ведь мы вам всего десять лет даём! «Как это сегодня звучит – десять лет принудительного труда! Но я был не только доволен, но и счастлив по-настоящему. Чаял «высшей меры»: не забывайте, время был серьёзное, особенно не церемонились».

На свой запрос в «Ирпенскую буквицу» я получил такой ответ:

Доброе время.
Вы пишете: "В своих воспоминаниях, опубликованных на вашем сайте, Д.Х. Паламарчук рассказывал о том, как по его инициативе бойцы ОУН - УПА освобождали евреев из ровенского гетто и размещали их у местных жителей до конца войны, спася их таким образом. Есть ли какие-либо подтверждения этому?"
Увы, это ВОСПОМИНАНИЯ.
Сам Д.Х. Паламарчук уже больше десяти лет как покойник. Проверить затруднительно.
Разве судебный приговор Паламарчуку, но мы им не располагаем.
Всех благ.
Александр А. Ермаков.

Чуть позднее пришло еще одно письмо от него, в котором он пишет:

Очевидно. Вы имеете в виду « Ні, не загинеш...», Леонида Череватенко. Я сейчас созвонился с Л.Ч. Он только подтвердил, что эту историю слышал и записал со слов Паламарчука. Архивы Соответствующих Организаций сейчас находятся в РФ.

В  2012 г в Киевском издательстве «Смолоскип» вышла в свет на украинском языке Антология поэтического творчества украинских политзаключённых советских тюрем и концлагерей «ПОЕЗІЯ ІЗ-ЗА ҐРАТ »(«ПОЭЗИЯ ИЗ-ЗА РЕШЁТОК») , в которой напечатано стихотворение Дмитрия Паламарчука «Видiння Бабиного Яру».

 "ВИДIННЯ БАБИНОГО ЯРУ".                                              ВИДЕНИЯ БАБЬЕГО ЯРА
"...Туда попала кучка петлюровцев
и махновцев. Это же позор для всех
 нас, евреев, когда убитых погромщиков
закопали в общую могилу вместе с теми,
кого они истязали"
(iз зарубiжноi преси)                                      (из зарубежной  прессы)

...А могила застогнала.                                 … А могила застонала.
Т.Г. Шевченко

Вночі,проклюнувшись крізь темну хмару,  В ночи, пробив средь тёмных туч дыру,
Скорботний місяць висвітив на мент         Скорбный месяц осветил на момент
На дні святого Бабиного яру                         На дне в священном Бабьем яру
Лаокоон, страшний той монумент.              Лаокоона пугающий монумент.
Схиливши віти, дерева напівсоні                 Деревья, ветви склонив, полусонно,
Ронили перлі срібної роси.                            Роняли серебряный жемчуг росы.
І раптом в білосніжному вісоні                     И вдруг в белоснежном наряде висонном
Звелася постать дивної краси.                     Возникла фигура дивной красы.
Хто ти, о привиде могили сеї?                      О, кто ты, могилы сей странный призрак?
Невже на мить ожив прадавній міф          Неужто на миг ожил древний миф
І ти прийшла, примхлива Саломеє,            И ты пришла, Саломея, капризно,
Чи з дна віків постала Суламіф?                 Иль встала из тьмы веков Суламифь?
Очам явивши небувалу  вроду,                      Очам красу являя небосвода,                                            
Враз постать звільна розтуля вуста:           Разверзлись неожиданно уста:
"Я вільний дух біблійного народу,                "Я вольный дух библейского народа,
Що людству дав Спасителя - Христа.          Что людям дал Спасителя - Христа.
В сирій землі присипані, не в гробі,            Но не в гробах, в сырой земле лежат они
Всі впереміж, без будь-яких познак,          Все вперемешку, не отмечены никак.
Тут, може, вбиті в матерній утробі                Убиты, может, тут в утробе матери
Нові Ейнштейн, Спіноза, Пастернак.          Новый Эйнштейн, Спиноза, Пастернак .         
Цвіт найдорожчий страдниці Вкраїни        Цвет наилучший изможденной Украины
Разом з євреями отут упав.                           Тут вместе с иудеями упал.
І ті хоробрі лицарі УПА,                                   И рыцари бесстрашные УПА,
Що нас звільняли з ґетто на Волині,           Те, что спасали нас из гетто на Волыни,
Також тут свій знаходили кінець.                 Такой же находили тут конец.
В заміс кривавий тіл, землі і снігу                В замес тел и земли, не сдавшуюся игу,
Тут втоптано й поэзії вінець -                         Втоптали  и поэзии венец -
Скатовану, нескорену Телігу,                          Замученную, стойкую Телигу.
А кільки з ними полягло  отут                        А сколько с ними полегло вот тут
Тих безкорисливих і добрих "гоїв",                Тех бескорыстных, добрых сердцем "гоев,"
Що навіть важили дітьми й собою,              Детьми что рисковали и собою,
Спасаючи від гибелі наш люд?                     Спасая от погибели наш люд?
Усім, хто  накликає мсту і чвари                    Всем тем, кто месть и распри кличет яро
Ні в чім невинний ганячи народ,                  На неповинный в ужасах народ,
Відповідають жертви Бабиного яру:            Ответ жертв Бабьего звучит  им яра:
"ЗАЦІПТЕ, СУЄСЛОВИ, РОТ".                       "ЗАКРОЙТЕ, СУЕСЛОВЫ, РОТ!”

(перевод на русский язык мой М.К.).

Мне кажется, что иметь моральное право написать такое стихотворение, говорящее от имени евреев, погибших в Бабьем Яре, может только человек сам спасавший евреев из гетто.

Вот какие публикации удалось разыскать в Интернете.

http://www.lechaim.ru/ARHIV/93/pressa.htm

 

На свiтаннi, рано-вранцi,            Только стал рассвет рождаться,

 

У молочнiй млi                               В молоке тумана                          

Вирушають в бiй повстанцi,        В бой шли юные повстанцы

Хлопцi молодi.                                 Утром, ранним – рано.

Вирушають шляхом битим          Шли дорогою разбитой

У далеку путь,                                В свой далёкий путь,

У нестямi конi ситi                       В нетерпении копытом

Копитами б'ють.                           Кони сыто бьют.

У Карпатах б'ють гармати,        В громе пушек все Карпаты,

Стеляться вогнi.                            Всё кругом в огне.

Вийшла мати проводжати          Провожала мать из хаты

Сина навеснi.                                  Сына по весне.

"Сину, сину мiй единий,                 Говорила она сыну:

 Долi не корись!                              «Смело спорь с судьбой!

Ти за вiльну Украiну                      За свободу Украины

Ворогу помстись!                         Отправляйся в бой!

Щоб не смiли гвалтувати            Чтоб не мучил враг проклятый

Мову та нарiд.                              Язык и народ.

Хай пощезнуть супостати,         Пусть исчезнут супостаты,

Як весною лiд.                                 Как весною лёд.

Хай вороже зле насiння                 Пусть враг семенами злыми

В нас не проросте!                          В нас не прорастет!

Хай у вiльнiй Украiнi                       Пусть на вольной Украине

Щастя зацвiте!                              Счастье зацветёт!

Будь хоробрим до загину                Будь до смерти, сын, бесстрашен,

Мужнiм будь без меж:                  Мужественным будь,

Ти за неньку Украiну                      Ведь за Украину нашу

Боротьбу ведеш!                           Ты ведёшь борьбу!

Якщо зрадиш, любий сину,            Коль изменишь, сын любимый,

Ти забудь мене,                               Век меня не знать,

Бо единую дитину                          И единственного сына

Мати прокляне!"                            Проклинает мать!»

                                                                   (перевод мой М.К.)

Это стихотворение еврейского поэта Ефима Вольфа, который родился в Украине, а сейчас живет в Израиле, написано на украинском языке и датировано 1943 годом. По-украински написан и ряд других его произведений, в частности песня "Партизанська", в которой есть такие слова: "Розпинають нiмцi-супостати Украiну — матiнку мою". Эти произведения юный поэт написал во время фашистской оккупации, когда украинские повстанцы боролись за освобождение Украины.

Именно УПА Ефим Вольф обязан жизнью. Как и несколько сот евреев из гетто под Ровно, освобожденных отрядом УПА в 1943 году. Тогда подразделение УПА напало на немецкую охрану гетто, а освобожденных евреев разместили по украинским селам, где они дождались прихода Красной Армии.

Некоторые из освобожденных евреев добровольно вступили в УПА. Этот боевой эпизод УПА лишь один из немногих подобных, но его непреходящая ценность для истории украинско-еврейских отношений в том, что он документально официально зафиксированный в судебном деле украинского писателя Дмитрия Паламарчука, который был бойцом УПА. Он доказан советским следствием и судом, подчеркиваю — советским.

Даже после того, как отгремели залпы второй мировой войны, бойцы УПА продолжали бороться за независимость Украины. Одни не перестают восхищаться их героизмом и самоотверженностью в борьбе с большевистским режимом, другие — проклинают.

Таким образом, разговоры о каком-то украинском антисемитизме являются по меньше мере надуманными, если не провокационными. Особенно же, когда этот антисемитизм связывают с украинским национализмом, с УПА.

Хочу поделиться некоторой информацией на эту тему. Не буду останавливаться на материале о пребывании в УПА известного общественно-политического деятеля Израиля Стелы Кренцбах — она уже не раз рассказывала об этом в периодической печати и даже в отдельной брошюре.

О том, как еврейка Стела Кренцбах героически боролась в рядах УПА за освобождение Украины, газета "Шлях перемоги" писала 26 ноября 1996 года.

Известно, что евреи были в УПА преимущественно медиками. В 1946 году чекисты выявили и окружили подпольный повстанческий госпиталь, которым руководил еврей доктор Кум. Когда же большевистские каратели окружили его окончательно, он сдаваться не захотел и со словами "Слава Украiнi" подорвался гранатой. Этот сын еврейского народа героически погиб за Украину.

Героически погиб в бою с большевиками-карателями и врач Иосиф Гринфельд, еврей родом из Львова, в 1943 году вступивший в УПА. Возможно, ныне есть еще кто-нибудь из близких или родственников Иосифа Гринфельда, сына львовского купца, выпускника 4-й львовской гимназии и медицинского факультета, — знайте, что еврей Иосиф Гринфельд героически погиб за Украину вместе с побратимами из УПА в бою с большевистскими карателями в лесу близ села Нараев, что на Тернопольщине. Здесь и могила его.

Тема "Евреи в УПА и украинском национально-освободительном движении" до сих пор по-настоящему не разработана и ждет своих исследователей.

Данило Кулиняк, "Шлях перемоги”

 

Еврейская балка - константиновский Бабий Яр

В «еврейской балке» тишина.
Пасутся козы на погосте ...
Давно закончилась война,
А здесь взывают к правде кости.
Над балкой запах трав густой,
Короткий дождь слезу роняет
На скромный памятник простой ...
И сколько жертв - никто не знает.
Николай Стукан.

29 сентября 1941 - печальная дата начала расстрелов евреев в Бабьем Яру. Такой Яр есть в каждом украинском городе. Есть он и в Константиновке. Убогий постамент среди бурьяна, в стороне от места расстрелов. Рядом со свалкой мусора. Какой-то бабе за государственный счет взяточник Роженко установил памятник, а куда подевались собранные людьми деньги на памятник в Еврейской балке, пока неизвестно.

Этому удивляться не стоит. Все закономерно. Никогда не сведут на том скорбном месте достойного памятника. Ведь правят в нашем городе потомки коммунистов, исповедуют свою человеконенавистническую идеологию, которая ничем не отличается от нацистской.

Свидетельство Анатолия Кузнецова в книге «Бабий яр»: «С самой войны раздавались голоса (начал И. Эренбург), что в бабье Яре нужно поставить памятник. Но украинский ЦК партии, который тогда возглавлял Н. Хрущев, считал, что люди, расстрелянные в бабье Яре, памятника НЕ заслуживают.

Я не раз слышал такие разговоры киевских коммунистов:

- Это в каком Бабье Яре? Где жидов постреляли? А с чего это мы Должны каким-то пархатым памятники ставить?  

Через двадцать лет после массовых расстрелов в Бабьем Яру евреев, цыган, военнопленных, националистов, священников, душевнобольных власть делала все возможное, чтобы стереть память об одной из самых страшных трагедий Второй Мировой войны. «Ликвидацию Яра» санкционировал лично Никита Хрущев.

Борьба между властью и интеллигенцией за сохранение Яра, прежде всего, как мемориального комплекса на месте, где погибли десятки тысяч мирных граждан, была ожесточенной. Первым к нему привлек внимание общественности Илья Эренбург, но государственная антисемитская политика 1948-1953 годов исключала возможность создания такого памятника.

Стал на защиту Бабьего Яра Виктор Некрасов. Сначала он ужаснулся от того, что Яр превращают в свалку, и делал все от него зависящее, чтобы не допустить этого. Уже после катастрофы 1961 Виктор Платонович не позволял уничтожить Яр вторично начал решительную борьбу за установление памятника. Ежегодно 29 сентября, в скорбный день расстрела, в Яр приходили люди. С каждым годом их становилось все больше. Приходил сюда и Некрасов. Даже камня не было. Ничего не было. Только много цветов.

1966 исполнилось 25 лет со дня расстрела. В тот день людей собралось море. Некрасов выступил с речью. Он настаивал, что надо установить памятник погибшим. После этого, через две недели, появился камень. Под натиском Некрасова был объявлен конкурс ... Но с того дня была открыта новая персональное дело Некрасова. Теперь фронтовика и автора знаменитой книги «В окопах Сталинграда» обвиняли в том, что он «организовал массовое сионистское сборище».

Некрасов ненавидел лицемерную патетику монументов, фальшь героической позы и липовых символов. Тогда, в Бабьем Яру, он с болью в сердце сказал:

«Мне, пришедшему сюда поклониться праху погибших, не надо рассказывать, как эти люди умирали. Мне все понятно. И кричать ​​тоже не надо. Я сам знаю, где и когда мне крикнуть. Я просто хочу прийти, и положить цветы на братскую могилу, и молча, в одиночестве постоят над ней ».

Владимир Шинкарук много лет спустя написал песню, слова которой просятся к словам Некрасова: «... И я никогда не слышал, чтобы так кричало молчание».

Виктор Некрасов впоследствии писал об обыске: «У меня унесли недописанную еще работу - небольшую, но очень важную для меня - в ​​бабье Яре, в трагедии сорок первого года, в том, как сровняли после войны с берегами овраг глубиной сорок метров, замыли его и чуть не забыли, а потом на месте расстрела поставили скромный камень, а памятника до сих пор имеется: о том, как приходят туда люди с венками, цветами каждый год 29 сентября и какие события там происходят».

Замывать почвами с Петровских кирпичных заводов Бабий Яр начали с 1950 года. Коммунистическая власть любыми способами пыталась уничтожить память о погибших. Средство, к которому она прибегла оказалось безжалостным, позорным и бессмысленным. За десять лет в Яр было намыто более 4 миллионов кубических метров грунта, а фактически жидкой пульпы.

И Бабий Яр отомстил. Всю ночь перед катастрофой безумно выли собаки. Размыло значительную часть дамбы и в девять часов 13 марта 1961 плотину прорвало. Пульпа уничтожала все, что попадалось на ее пути. Начальная высота вала достигла 14 метров (это четырехэтажный дом), а скорость 5 метров в секунду. В половине седьмого пульпа добралась Куреневки и уничтожила площадь около 30 гектаров. Все уже было под страшной толщей грязи. Многих невозможно было спасти. В грязи копошились люди. Крики и стоны не утихали. Тогда, разными способами пострадало 3090 человек. А первая официальная гражданская панихида по погибшим состоялась на территории депо имени Красина лишь через тридцать лет после катастрофы.

И снова Анатолий Кузнецов:

«В 1962 году началась третья попытка уничтожения Яра - самая серьезная. На Бабий Яр было брошен огромное количество техники - экскаваторов, бульдозеров, самосвалов, скреперов. Грунт был водворен обратно в Яр, а частью распланирован на месте погибшего района. Бабий Яр был все-таки засыпан. Через него проложили шоссе ».

«На месте концлагеря выстроен новый жилой массив, можно сказать, на костях: при рытье котлованов постоянно натыкались на кости, иногда скрученные проволокой. Передний ряд ЭТИХ домов выходит балконами как раз на места массовых расстрелов евреев в 1941 году.

И, наконец, уничтожено еврейское кладбище. Были пущены бульдозеры, Которые срывалы могилы и плиты, попутно выворачивая кости и цинковые гробы ».

«И все же, я думаю о том, что ни одно общественное преступление уже не остается тайным. Можно сжечь, развеять, засыпать, затоптать - но ведь остается еще людская память. Историю нельзя обмануть, и что-нибудь навсегда скрыть от нее – невозможно»

«Так с третьей попытки Бабий Яр все-таки исчез, и я думаю, что если бы у немецких нацистов было время и столько техники, то о лучшем они и мечтать не могли».

Бабьих Яров было много. Рядом с нами в городе Артемовске, не тратили пуль, просто замуровали людей в соляную шахту. Ужасно и жутко даже представить, как люди там умирали, в этом замурованном объеме. В Донецке это шурф шахты 4-4 бис, куда сбросили живьем тысячи евреев - стариков, женщин и детей.

С тех пор о трагедии Бабьих Яров было написано много. И прозы и стихов. Всем известное стихотворение Е.Евтушенко.

Одно замечательное стихотворение «Видения Бабьего Яра» написал Дмитрий Паламарчук - воин УПА, который был осужден на 10 лет:

 «Но не в гробах, в сырой земле лежат они
 Все вперемешку, не отмечены никак.              

Убиты, может, тут в утробе матери
Новый Эйнштейн, Спиноза, Пастернак.         
Цвет наилучший изможденной Украины
Тут вместе с иудеями упал.
И рыцари бесстрашные УПА,
Те, что спасали нас из гетто на Волыни,
Такой же находили тут конец…»

В Киеве в собственной квартире 12 июля 2009 был жестоко убит известный поэт, автор поэмы «Бабий яр», 72-летний Юрий Каплан. Написав в 60-х годах эту поэму, он тогда попал под надзор КГБ.

«Мы Должны помнить, что принес миру фашизм» - как заклинание повторяют коммунисты. Согласен. И добавлю. Мы должны помнить, что начали Вторую мировую войну вместе коммунисты и нацисты. Сталин и Гитлер, которые были сообщниками.

Можно, конечно, сделать вид, что все это было давно. Можно сделать вид, что к нам, нынешним, это не имеет прямого отношения. Только кто же будет нас уважать? Если мы не сохраним память о страшных страницах нашего прошлого. Кто забывает прошлое, может подвергнуться повторениям. И много ли тогда найдется таких, как Дмитрий Хомич Паламарчук? Найдется другой отец Емельян Ковч, который был сыном и священником одного народа, погиб на земле другого народа, потому что спасал сыновей и дочерей третьего?..

Опять предоставлю слово Анатолию Кузнецову:

«Этот роман я начинал писать в Киеве, в доме у матери. Но потом не смог продолжать и уехал: не мог спать. По ночам во сне я слышал крик: я ложился, и меня расстреливали в лицо, в грудь, в затылок, то я стоял сбоку с тетрадкой в руках и ждал начала, а они НЕ стреляли, у них был обеденный перерыв, они жгли из книг костер, качали какую-то пульпу, а я все ждал, когда же это произойдет, чтоб я мог добросовестно все записать. Этот кошмар преследовал меня, это был и не сон, и НЕ явь, я вскакивал, слыша в ушах крик тысяч гибнущих людей.

Мы не смеем забывать этот крик. Это не история. Это сегодня. А что завтра?

Какие новые Яры, Майданек, Хиросимы, Колымы и Потьмы - в каких местах и каких новых технических формах – скрыты еще ​​в небытие, в ожидании своего часа? И кто из нас, живущих, уже, может быть, кандидат в них? Будем ли мы понимать когда-нибудь, что самое дорогое на свете - жизнь человека и его свобода? Или еще предстоит варварство? »

На 25-летие расстрела Иван Дзюба на митинге возле Бабьего Яра сказал: «Я хочу обратиться к вам, евреи, как украинец - как член украинской нации, к которой я с гордостью принадлежу. Бабий Яр - это трагедия всего человечества, но произошла она на украинской земле. И поэтому украинец не имеет права забывать о ней так же, как и еврей. Бабий Яр - это наша общая трагедия, трагедия всего еврейского и украинского народа ».

Вот один из стихов Дмитрия Паламарчука с моим переводом:

 

. . .

 

Я – недорiзаний. Я вбивця, живодер, –

Як вiрiти брехливiй пропагандi.

Сидiв в гестапо, в сигуранцi, МВД,

Ходив у месниках, о, нi, не в бандi,

Горiв вогнем Мазепи, Гарiбальдi

I не згiнавсь нiколи i нiде.

То не зiйду й тепер iз цього шляху

I не зречусь своєї сторони, –

Хоч, лютий кате, кинь мене на плаху,

Хоч розiпни!

1992

…                                                                          

Я – недорезанный, убийца, изувер, -

Как можно верить лживой пропаганде?!

Сидел в гестапо, в сигуранце, в МВД,

Был в мстителях я, а совсем не в банде!

 Горел огнем Мазепы, Гарибальди

И не сгибался никогда, нигде.

Другого и поныне мне пути нет,

Я не открою в отреченье рот,

Пусть хоть палач меня на плаху кинет,

Пусть хоть распнет!

1992                                                                        

По моей просьбе Юлия Давидовна Систер неоднократно обращалась к сотрудникам Мемориального комплекса Холокоста «ЯД ВАШЕМ» в Иерусалиме с вопросом, может быть им что-либо известно из других источников об описанном Дмитрием Паламарчуком спасении отрядом ОУН-УПА евреев из гетто под Ровно. Сотрудники музея Яд Вашем Арон Шнеер, Рита Марголина, Анатолий Кардаш (светлая память) отвечали, что в названных местах (у Кардаша вся семья там погибла, он специально всё изучал) случаев спасения евреев не было. Если нужны были врачи, другие специалисты их из гетто брали. Потом убивали или отпускали, тогда их другие убивали.

Обращались в организации "Узники гетто" в Израиле. Они провели опрос, но не нашли спасённых Д. Паламарчуком .

Роман Геллер, который искал могилы погибших родных в Украине, тоже по нашей просьбе опрашивал местных жителей, известна ли им фамилия Паламарчук. Ответ отрицательный.

Позднее мне встретилась эта публикация

http://www.jewukr.org/observer/eo2003/page_show_ru.php?id=1742

«Еврейский Обозреватель»    «ТРЕТЬИ ВОРОТА»  19/134 Октябрь 2006 5767 Тишрей

«ВІДЛУННЯ БАБИНОГО ЯРУ»

ЮРИЙ КАПЛАН

К 65-й годовщине одной из величайших трагедий ХХ века выходит в свет третье издание поэтической антологии «Відлуння Бабиного Яру». Помимо того, что состав антологии переработан и значительно расширен, она предстанет перед читателями в весьма добротном полиграфическом оформлении: твердый переплет, золотое тиснение, цветные иллюстрации-вклейки на мелованной бумаге. Да и тираж для поэтического сборника по нынешним временам вполне пристойный — 1000 экземпляров.

Готовя книгу к печати, мы обращались за помощью ко многим организациям. Однако если бы не поддержка Социалистической партии Украины, этот издательский проект вряд ли осуществился бы.

У каждого выпуска антологии свои изюминки.

В первом издании их было несколько. Прежде всего — тираж. Небольшая книга под скромной обложкой была напечатана на голом энтузиазме в августе 1991 года, в последние дни существования СССР, и разошлась фантастическим по сегодняшним меркам тиражом 50 тысяч экземпляров. В ней впервые в Советском Союзе была опубликована запрещенная прежде «Поэма существования» Наума Коржавина. А открывала антологию подборка неизвестной доселе читателю поэтессы Людмилы Титовой. Написанные в оккупированном Киеве в 1941–1942 гг. стихи эти стали первым в мире поэтическим свидетельством трагедии.

Судьба Людмилы Титовой после войны сложилась драматически. Имевшая влиятельных литературных друзей (тот же Наум Коржавин, Риталий Заславский), она, несмотря на это, в печать смогла «пробиться» лишь несколькими стихотворениями и переводами. Публикация в нашей антологии стала, по сути, поэтическим дебютом талантливой поэтессы.

Я читал стихи Людмилы Витальевны в Бабьем Яру перед тысячами людей, пришедших почтить память жертв геноцида в дни 50-летия трагедии. А на Крещатике на огромных плакатах выставки, организованной Ильей Левитасом, «засветились» наши с Людмилой Титовой портреты с антологией в руках.

Еще одна киевлянка писала стихи о Бабьем Яре в 1941–1942 гг. Символично, что в жилах Ольги Анстей текла и немецкая кровь (отец поэтессы — немец). Ее цикл. «Кирилловские Яры» впервые был опубликован в Мюнхене в 1948   г ., а на родине «дебютировал» во втором издании антологии. Предисловие к этому изданию написал Иван Дзюба, чье легендарное выступление в Бабьем Яру в сентябре 1966 года киевляне помнят вот уже сорок лет.

Из других новинок хотелось бы отметить циклы Владимира Черепкова «Память» и «Поминальные слезы» и стихотворение известного украинского поэта и переводчика Дмытра Паламарчука. В годы войны Дмытро Паламарчук сражался на Волыни в составе УПА, и по его инициативе было отбито у фашистов приговоренное к ликвидации еврейское гетто.

И еще одна страница антологии, на которую следует обратить особое внимание. Наш земляк, выдающийся европейский поэт Пауль Целан, сам чудом спасшийся из черновицкого гетто, где погибла вся его родня, посвятил теме Холокоста замечательное стихотворение «Фуга смерти». С немецкого на украинский его переводили и Мыкола Бажан, и Виталий Колодий, и Петр Рыхло, и Леонид Череватенко. А в антологии «Фуга» представлена в переводе незабвенного Васыля Стуса, чей голос тоже зазвучал в скорбном хоре поминовения невинно убиенных.

ЮРИЙ КАПЛАН

Нам с мамой достался кусочек нар

В переполненном товарном вагоне.

А тех, кто остался на грязном перроне,

Ждал Бабий Яр.

Пожары. Бомбежка. Вопли «ложись!»

Так и ехали сквозь войну,

На всю оставшуюся жизнь

Увозя свою вину.

 

ДМИТРО ПАЛАМАРЧУК

ВІДЛУННЯ БАБИНОГО ЯРУ

Вночі, проклюнувшись крізь темну хмару

Скорботний місяць висвітив на мент

На дні святого Бабиного яру

Лаокоон, страшний той монумент.

Схиливши віти, дерева півсонні

Ронили перли срібної роси.

І раптом в білосніжному вісоні

Звелася постать дивної краси.

Хто ти, о привиде могили сеї?

Невже на мить ожив прадавній міф,

І ти прийшла, примхлива Саломеє,

Чи з дна віків постала Суламіф?

Очам явивши небувалу вроду,

Враз постать звільна розтуля вуста:

«Я вільний дух біблійного народу,

Що людству дав Спаситсля — Христа.

В сирій землі присипані, не в гробі,

Всі впереміш, без будь-яких познак,

Тут, може, вбиті в матерній утробі

Нові Ейнштейн, Спіноза, Пастернак.

Цвіт найдорожчий страдниці Вкраїни

Разом з євреями отут упав.

І ті хоробрі лицарі УПА,

Що нас звільняли з гетто на Волині,

Також тут свій знаходили кінець.

В заміс кривавий тіл, землі і снігу

Тут втоптано й поезії вінець —

Скатовану, нескорену Тслігу.

А скільки з нами полягло отут

Тих безкорисливих і добрих «гоїв»,

Що навіть важили дітьми й собою,

Спасаючи від гибелі наш люд?

Усім, хто накликає мсту і чвари,

Ні в чім невинний ганячи народ,

Відповідають жертви Бабиного яру:

«ЗАЦІПТЕ, СУЄСЛОВИ, РОТ».

... Сховався місяць. Постаті не стало.

Запав у морок Бабин Яр увесь.

Озвалася нічна пташина десь.

А могила застогнала.

1992

По-моему, эта статья – очень важный аргумент. Она напечатана в «Еврейском обозревателе» - органе Еврейской Конфедерации Украины.

Автор статьи – Юрий Каплан. 

Ю.Г. Каплан пишет однозначно без всяких вопросов: «В годы войны Дмытро Паламарчук сражался на Волыни в составе УПА, и по его инициативе было отбито у фашистов приговоренное к ликвидации еврейское гетто.»

Оказывается, стихотворение Дмитра Паламарчука называется не «ВИДIННЯ БАБИНОГО ЯРУ» - «ВИДЕНИЯ БАБЬЕГО ЯРА», как указывается в антологии «ПОЕЗІЯ ІЗ-ЗА ҐРАТ» - «ПОЭЗИЯ ИЗ-ЗА РЕШЁТОК», а «ВІДЛУННЯ БАБИНОГО ЯРУ» - «ЭХО БАБЬЕГО ЯРА», и именно название этого стихотворения стало названием 3-х выпусков альманаха, первые 2 выпущены соответственно в 1991 и в 2001г.г., вот какое значение придавал ему Ю.Г. Каплан!

Приведенное стихотворение на одно четверостишие длиннее:

... Сховався місяць. Постаті не стало.

Запав у морок Бабин Яр увесь.

Озвалася нічна пташина десь.

А могила застогнала.

 

     ... Луна исчезла. Призрака не стало.

     Весь Бабий Яр во мраке до рассвета.

     Отозвалась ночная птица где-то.

     А могила застонала.

      (перевод мой. М.К.)

Интересно, это «А» в начале последней строки, нарушающее ритм стихотворения. Ведь это цитата из стихотворения Т. Г. Шевченко, приведенная, как эпиграф, в публикации этого стиха в антологии «ПОЕЗІЯ ІЗ-ЗА ҐРАТ». Возможно, это позднейшая редакция стиха.

Поиск продолжается. К сожалению, уже нет в живых ни самого Д. Паламарчука, ни Л.Череватенко, ни Д. Кулиняки, ни Ю. Каплана. Хотелось бы найти спасенных Дмитрием Паламарчуком или их потомков, свидетелей, документальные подтверждения. Рассчитываю на вашу помощь в этом вопросе. Мой эл. адрес:  kagantsovmark@mail.ru